Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова Страница 11

— Многие? — переспросила Вера.

— Спите, госпожа.

— Марфа.

— Утром, — отрезала та. — Вы сами сказали.

Спорить Вера не стала. Не потому что не хотела, а потому что в этот миг за главным входом ударили.

Не тихо, как в старом ходе.

Громко.

С отчаянием.

Один удар, второй, третий, потом голос снаружи — сиплый, сорванный ветром:

— Откройте! Ради Северного очага, откройте!

Тим выронил тряпку.

Орсен уже шёл к двери.

Марфа перехватила его у выхода из кухни.

— Стой.

— Там люди.

— Ночью к Морвейн-Хольду люди не ходят.

Снаружи снова ударили. Теперь несколько голосов сразу. Ветер протащил слова по коридору, оборвал их, но Вера услышала главное: «дети», «дорога», «не успели».

Она встала.

Марфа повернулась к ней.

— Нет.

— Там люди.

— Может быть.

— Что значит может быть?

— То и значит. На Севере не всё, что просит впустить, потом благодарит.

Вера вспомнила старуху на дороге. Босые ноги в снегу. Дощечку. Отсутствие следов. Дом, который говорил сквозняками и дверями. Да, возможно, Марфа была права. Возможно, этот мир был устроен так, что жалость могла стать ловушкой.

Но за дверью снова ударили, и на этот раз детский плач прорезал ветер тонкой живой нитью.

Вера пошла.

— Госпожа! — Марфа догнала её у коридора. — Хотя бы не сразу. Спросите через дверь. Пусть назовут себя.

— Хорошо.

Орсен взял фонарь и пошёл первым. Тим хотел следом, но Марфа строгим взглядом вернула его к кухне. Варна, разумеется, осталась там же, где было теплее, но её глаза следили за Верой напряжённо и зло.

В холле снова стало холодно. Огонь кухни не доходил сюда полностью, но Вера заметила странную вещь: иней на перилах словно истончился. В нескольких местах дерево уже темнело живым блеском, будто начало оттаивать. Мелочь. Но после долгой мертвенности дома эта мелочь казалась почти обещанием.

У главной двери кто-то бил кулаками.

— Кто вы? — громко спросила Вера.

За дверью ответили не сразу. Сначала только ветер, кашель, чей-то испуганный шёпот. Потом мужской голос:

— Лисса из Нижних Сосен. С ней дети. Я — кузнец Ран. Ещё старая Майра и двое с мельницы. Мост через ручей сорвало льдом, до деревни не пройти. Откройте, госпожа, мы уйдём утром, слово даём!

Марфа побледнела.

— Нижние Сосны? Они никогда не поднимаются сюда.

— Сегодня поднялись, — сказала Вера.

— Потому что не знали, кто приехал.

— Или потому что знали, что в доме впервые горит очаг.

Марфа посмотрела на неё так, будто это было хуже любого проклятия.

— Если откроете, назад не закроете. Люди начнут идти. За теплом. За хлебом. За крышей. За правдой. Вы к этому не готовы.

Вера положила ладонь на дверное кольцо.

— Я вообще ни к чему не готова. Это не мешает всему происходить.

— В доме мало запасов.

— Значит, накормим тем, что есть, и завтра найдём ещё.

— Балдор не позволит.

— Балдор сначала объяснит, где был три дня и почему дом почти пуст.

Марфа выдохнула сквозь зубы.

— Вы слишком быстро наживаете врагов.

Вера посмотрела на дверь. За ней кто-то снова всхлипнул, уже слабее. Детский голос. Настоящий.

— Нет. Враги у Элианы уже были до меня. Я просто начинаю узнавать их по именам.

Она открыла дверь.

Ветер ворвался в холл белой яростью. Фонарь в руке Орсена мигнул, но не погас. На пороге стояли шестеро: высокая женщина в заледеневшем платке, прижимавшая к себе двух детей; широкоплечий мужчина с обмотанными тканью руками; старуха, такая маленькая, что казалась частью своего серого тулупа; и двое молодых — парень и девушка, оба с мешками за спиной.

Они не шагнули внутрь.

Даже дети, дрожа, остались на пороге. Их глаза метались от Веры к тёмному холлу, к лестнице, к Марфе и обратно. В этих взглядах было не почтение. Страх.

— Входите, — сказала Вера.

Женщина с детьми сглотнула.

— В Морвейн-Хольд?

— Вы сами стучали.

— Мы думали… — Она запнулась. — Мы увидели свет.

Свет.

Опять свет.

Вера не обернулась к Марфе, но почувствовала, как ключница напряглась.

— Вы промёрзли, — сказала Вера. — В кухне огонь. Там тесно и не очень чисто, но теплее, чем здесь.

Кузнец Ран снял шапку. Лицо у него было красное от ветра, глаза — настороженные.

— Госпожа, мы не хотим беды. Только переждать до утра.

— Тогда начнём с этого.

Она отступила, освобождая проход.

Никто не двинулся.

Младший ребёнок вдруг спросил:

— А дом нас не съест?

Вера услышала, как Орсен тихо втянул воздух. Марфа закрыла глаза.

Варна, подошедшая к холлу, прошептала:

— Вот до чего доводят деревенские сказки.

Вера присела перед ребёнком. Это была девочка лет пяти, вся укутанная в шерсть, с красным носом и огромными тёмными глазами.

— Не знаю, — честно сказала Вера. — Меня он пока тоже пробует на зуб. Но если будет плохо себя вести, я его отругаю.

Девочка моргнула.

— Дом?

— Дом.

— Вы можете?

Вера посмотрела на лестницу, где в темноте будто кто-то слушал.

— Проверим.

Девочка вдруг хихикнула. Совсем тихо, испуганно, но всё-таки хихикнула.

И шагнула через порог.

В тот же миг в холле с потолка посыпался сухой серебристый иней. Люди ахнули, Варна отскочила, Марфа выругалась себе под нос. Но иней не обжёг, не уколол, не заморозил пол. Он опустился на каменные плиты тонкой пылью и растаял, оставив на сером камне светлые прожилки. Одна трещина у порога дрогнула и сошлась так ровно, будто её аккуратно затянули невидимой нитью.

Девочка раскрыла рот.

— Он услышал?

— Надеюсь, — сказала Вера. — Проходите.

После этого остальные вошли.

Кухня приняла их не сразу. Дверь попыталась захлопнуться перед кузнецом, но Вера успела поймать ручку.

— Нет, — сказала она дому. — Если уж проверяешь меня, проверяй честно. Я не оставлю людей в холле.

Дверь дрогнула. Потом нехотя открылась шире.

Марфа смотрела на Веру так, будто та только что подписала договор с бурей. Но спорить не стала. Она молча достала ещё миски. Тим принёс лавку из кладовой. Орсен помог снять с гостей мокрые плащи и развесил их у огня. Варна попыталась заявить, что присутствие посторонних без разрешения управляющего незаконно, но её никто не услышал, потому что в этот момент маленький мальчик громко чихнул, а Марфа сунула ему в руки тёплую ткань