Каратель. В постели с врагом - Виктория Кузьмина Страница 11

Его слова как стеклянная крошка проникали в мою кровь подгоняя осознание. Авария должна была стать концом. Чистым, быстрым, почти милосердным. Но она стала началом. Меня вытащил из снега не спаситель. Меня спас монстр. В его взгляде я читала то же самое, что видел в людях мой отец: Собственность. Вещь. Я была для него не человеком. Я была оружием. Вещью.

Он усмехнулся. Это не было злорадством. Это была усмешка силы, наблюдающей за тем, как трещит последняя оборона.

— А теперь, — произнёс он чётко, без тени сомнения, отдавая приказ. — Ты пойдёшь в спальню, стянешь эту тряпку и встанешь на колени.

Воздух застыл в лёгких. Звук мира исчез, оставив после себя оглушительный звон в ушах. Сердце провалилось куда-то в бездну, а потом рванулось в бешеной, хаотичной пляске. Мозг отказался понимать. Он пытался разобрать команду на части, найти в ней скрытый смысл, ошибку.

Стянешь эту тряпку.

Встанешь на колени.

Из глубин, сквозь толщу шока, пробился голос, тихий и безжизненный:

— Зачем?

Он наклонился. Его губы почти коснулись моего уха. Я почувствовала тёплое дыхание.

— Чтобы отсасывать мне было удобно.

Слова не оскорбили. Они уничтожили. Они стёрли последние остатки чего-то человеческого, что ещё теплилось внутри. Обожгли холодным огнем мои внутренности, что казалось мои кости рассыпаются пеплом от любого движения. Он хочет отомстить через меня. Думает, что отцу будет больно. Но он ошибается. Боль он причинит только мне…

Воздух вырвался из лёгких коротким, сдавленным хрипом. Ноги подкосились, но он всё ещё держал мой подбородок, не давая рухнуть.

В его взгляде я увидела мрачное ожидание. Он ждал истерики. Мольбы. Борьбы. Но во мне ничего не осталось. Только пустота. Холодная, гулкая, абсолютная. Я заперта его силой и безжалостной стихией. Выхода.. Его не было.

Он отпустил мой подбородок. Моя голова безвольно упала вперёд. Я не упала. Ноги, будто управляемые кем-то другим, выпрямились. Я стояла, глядя в щель между тёмными досками пола. Мыслей не было. Был только приказ, отпечатавшийся каленым железом в сознании.

— Иди.

Тихий голос. Окончательный приговор.

Я повернулась. Движения были механическими, лишёнными воли. Я сделала шаг к лестнице. Потом другой. Халат волочился за мной по полу. Я не думала о побеге. Не думала ни о чём. Было только пространство, которое нужно было пройти, и действие, которое нужно было выполнить.

Я поднялась по ступеням. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Я дошла до спальни. Открыла дверь.

В комнате пахло им, лесом и чем-то ещё — моим собственным страхом, въевшимся в стены. Я вошла и остановилась посреди комнаты, на том самом месте, где всё началось.

ГЛАВА 7 Кукла

Я замерла на пороге, и в этот миг мир сузился до размеров этой комнаты. До запаха сосновой смолы, воска и его кожи. До пульсации в висках, совпадающей с тиканьем часов где-то внизу.

Мой взгляд метнулся к массивному комоду у стены. Тяжелому, дубовому. Безумная, отчаянная мысль пронзила мозг, как молния.

Преграда. Сдвинуть. Запереться.

Я рванулась к нему, забыв о боли в локте, о панической дрожи в коленях. Пальцы впились в холодный, полированный край. Я уперлась всем телом, напрягла спину, ноги, пытаясь сдвинуть неподъемную громадину хотя бы на сантиметр. Дерево скрипнуло, сдвинулось на пару сантиметров, оставив на полу светлые царапины.

Бесполезно.

Он был частью этого дома, этого логова, так же несокрушим, как его хозяин. Я толкала его с тихим, животным рычанием, чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы, как в горле поднимается соленый привкус крови от закушенной губы.

Скрип двери заставил меня замереть.

Он стоял на пороге, заполняя собой проем. Его взгляд, тяжелый и медленный, будто физическая угроза, прошелся по моей сгорбленной фигуре, по белым костяшкам пальцев, впившихся в дерево. В его золотистых глазах не было ни удивления, ни даже злости. Была лишь утомленная, холодная уверенность в том, что сейчас придется применить силу, и легкое раздражение от этой необходимости.

— На колени, кукла.

Его голос был ровным, низким, без угрозы. В нем звучал холодный приказ, от которого кровь стыла в жилах. Он снял с себя толстый кожаный ремень. Шипение кожи, скользящей по шлевкам, было громче любого крика. Неспешно, почти задумчиво, сложил ремень пополам, удерживая его в одной мощной ладони. Этот простой, бытовой жест был страшнее любого оружия. Меня затрясло. Я смотрела на ремень и моя спина и ступни горели фантомной, разрывающей сознание болью. Только не физическая боль. Только не порка…

Я отпрянула от комода, отступая к кровати, задевая бедром острый угол прикроватного столика. Боль, острая и ясная, на миг вернула меня в реальность. Я качала головой, слова рвались наружу, хриплые, полные последней, безумной надежды:

— Вы ведь не такой… Вы же помогали! Спасли! Вы не можете… не делайте этого! — Я цеплялась за тот призрак нормальности, что мелькнул за чаем, за приготовленным ужином, за его грубой, но не жестокой заботой во время моей болезни. Я отчаянно хотела верить, что там, под маской хищника, есть человек.

Он усмехнулся. Коротко, беззвучно. В уголках его глаз не собрались лучики. Это был оскал, лишенный всякой теплоты.

— О, — протянул он, и в его голосе послышался ледяной, насмешливый оттенок. — Тут ты ошибаешься. То, что ты будешь удовлетворять меня ртом, это самое невинное, что между нами будет.

Он сделал шаг вперед. Я отступила еще, пока спина не уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.

— Я сейчас трахну тебя в рот. А потом выебу. Мой член будет везде. Я буду брать тебя пока ты мне не надоешь. А потом верну твоему отцу его шлюшку дочь. Ты будешь помнить мой вкус, когда вернешься к своему папочке. И будешь скучать по моему члену. Потому, что такого кайфа ты ни с одним сопливым пацаном, что побывал между твоих ног - не получала.

Его слова были грубыми, грязными, они били по сознанию, как тупые удары, сдирая кожу стыда и достоинства. Но страшнее была их абсолютная, леденящая уверенность.

Это не было спонтанной жестокостью. Это был продуманный, выверенный до мелочей план уничтожения. По кирпичику. Он целенаправленно разрушает меня. Хочет сделать как можно