Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт Страница 11

Мне нужно было действовать. Двигаться. Создавать что-то, чтобы не сойти с ума от этой догадки.

Я позвала Кевина. Пора было готовить новую партию крема — обещанную плату за труд женщинам, которые должны были вот-вот прийти.

На этот раз Кевин работал увереннее. Его движения были более точными, концентрация — глубже. Когда он протянул руки над масляной вытяжкой, рябь на поверхности возникла быстрее и была более равномерной. Аромат ромашки и мяты стал насыщенным и ярким почти мгновенно.

— Получается! — выдохнул он, с изумлением глядя на свои ладони, а потом на меня. В его глазах светилась не только усталость, но и гордость, первый проблеск самоуважения.

— Конечно, получается, — улыбнулась я. — Ты отличный ученик.

Пока крем застывал, мой мозг переключился на следующую задачу. Рафинирование масла. Я мысленно пролистывала учебники по химической технологии. Щелочная очистка. Нейтрализация свободных жирных кислот.

Я собрала необходимое на кухне: большое количество неочищенного льняного масла из наших запасов, щелочь, которую я ранее использовала для глицерина, большую эмалированную кастрюлю, термометр (кажется, он работал на магии — и кристалл пока не разрядился полностью) и мерные кружки.

— Кевин, мне снова понадобится твоя помощь. Но на этот раз все будет сложнее. Гораздо сложнее.

Я начала процесс, как диктовала наука: осторожно нагрела масло на водяной бане до нужной температуры, постоянно помешивая и следя за столбиком термометра.

— Теперь щелочь. Медленно, по капле, — командовала я, а Кевин аккуратно вливал раствор, а я энергично перемешивала, следя за реакцией.

Но я видела, как медленно идет процесс. Как молекулы щелочи и жирных кислот лениво ищут друг друга в вязкой жидкости. На полное завершение реакции и отстаивание уйдут часы, если не дни. У нас не было этого времени.

Тогда я закрыла глаза. Я отбросила все страхи и догадки о пыли. Я отбросила усталость. Внутри меня осталась только Алина Воронцова, ученый.

— Кевин, — сказала я тихо. — Я буду направлять. А ты... делай то же, что и с кремом. С... процессом. Понимаешь? Заставь грязные частицы опускаться вниз, на дно..

Я подняла руку над кастрюлей, закрыла глаза и погрузилась в себя. Я не представляла себе магические потоки. Я представляла себе то, что знала досконально. Молекулы. Жирные кислоты — длинные цепочки углеродов с кислотной группой на конце. Ионы гидроксида — маленькие, агрессивные. Я представила их хаотичное броуновское движение в теплом масле. И затем я захотела, чтобы это движение стало целенаправленным. Чтобы каждый ион нашел свою кислотную группу и прореагировал с ней, образовав мыло и воду.

Я чувствовала, как из меня уходит сила. Голова закружилась, в висках застучало. Но я не останавливалась. Я концентрировалась на картине: триглицериды, жирные кислоты, ионы... Связи... Реакция нейтрализации...

Рядом Кевин тяжело дышал, его руки дрожали над кастрюлей. Он не понимал химии, но он чувствовал мое намерение, мое желание ускорить, упорядочить, и направлял на это свою силу.

И это сработало.

Масло в кастрюле вдруг помутнело, затем стало густым, и почти сразу же на дно начал опускаться плотный, темный осадок — мыльной основы и связанных примесей. Процесс, который должен был занять день, завершился за считанные минуты.

Я отшатнулась, едва не уронив кастрюлю. Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Тошнота подкатила к горлу. Магическое истощение. Острое, болезненное.

— Мисс Элис! — испуганно вскрикнул Кевин.

— Всё... в порядке, — выдохнула я, делая глубокий вдох. — Просто... голова кружится. Дай... дай посмотреть.

Дрожащей ложкой я зачерпнула немного масла с поверхности. Оно было чистым. Прозрачным, золотистым, без малейшего намека на муть или осадок. И что самое главное — оно почти не пахло. Исчезла характерная горчинка и резкий запах.

У меня получилось. Наука плюс магия. Я только что провела мгновенную химическую реакцию, используя магию как катализатор.

Но цена была высока. Я едва стояла на ногах.

— Кевин... Дай... Дай мне дойти до кресла. И... процеди масло, аккуратно, чтобы не взболтать осадок.

Он кивнул, его лицо было бледным от пережитого напряжения, но глаза горели.

Я кое-как доплелась до кресла в углу кухни и рухнула в него. Веки налились свинцом. Тело отказывалось слушаться.

Пока Кевин возился с маслом, я сидела с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание. В голове стучало: «Так нельзя. Истощишься и умрешь. Нужен другой способ».

И тут меня осенило. Медитация.

С невероятным усилием я заставила себя выпрямиться в кресле, поставила ступни на прохладный каменный пол, положила ладони на колени. Дыхание было прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. Я закрыла глаза и попыталась отрешиться от гула в ушах и тошноты, сосредоточившись на вдохе и выдохе.

«Просто дыхание, — твердила я себе. — Вдох... выдох...»

Сначала ничего не происходило. Только нарастающая слабость и страх, что я вот-вую рухну. Но постепенно, через силу, ритм дыхания начал выравниваться. А затем... я начала чувствовать.

Это было похоже на то, как если бы у тебя затекли конечности, и в них вдруг резко хлынула кровь — миллионы иголочек, покалывание, волны жара и холода. Но ощущение было не в теле. Оно было вокруг.

Я ощутила пространство кухни не как пустоту, а как нечто плотное, насыщенное, пульсирующее тихой, незримой жизнью. Это было похоже на погружение в теплый, плотный мед, где каждая частица вибрировала с собственной частотой. Я поняла — это и есть та самая природная, дикая магия, о которой говорил Кевин. Она была везде: в камнях пола, в дереве стола, в воздухе, наполненном ароматами трав и земли.

И тут до меня дошло. Наш дом, Лунная Дача, стоял не просто на земле. Он стоял на источнике. Мощном, глубоком, как спящий вулкан. Я чувствовала, как от каменной кладки фундамента исходит глубокая, низкая вибрация, как от колоссального сердца. Это и были те самые природные жилы, о которых говорилось в истории поместья! Они не просто «усиливали свойства льна» — они были концентраторами, аккумуляторами этой природной силы.

Воодушевленная, я попыталась сделать то, что, как мне казалось, должно сработать. Я представила, как эта внешняя сила втекает в меня, наполняет опустошенное «ядро», утоляя жгучую жажду истощения.

Но ничего не вышло.

Это было похоже на попытку напиться сквозь стекло. Я чувствовала океан энергии вокруг, могла ощущать его мощь, его течение, но между ним и мной существовала невидимая, непреодолимая преграда. Сила окружающего мира была чужеродной,