Краски и пепел - Олег Яковлев Страница 11

С тобою, будь моя воля,

Не стала иметь бы дел».

Глаза прикрываю. Вздыхаю.

«Спокойно», – себе говорю.

Болваном себя ощущаю,

Нещадно за глупость корю.

Что сунулся в эту кашу,

Которой по уши сыт.

Мечами там только машут,

И каждый предать норовит.

Там грязно, там душно, мерзко.

Там боль на каждом шагу.

А я, как дурак последний,

Оставить ее не могу.

Махнул бы рукой, все бросил:

«Живите своей судьбой».

Но горечью сердце косит

Несчастный рассудок мой.

Никак она плачет, боже.

Сажусь у кровати на пол.

«Наш мир был прежде хорошим.

Был светел, был радостен он.

Пусть я тех времен не помню,

О них говорят письмена.

Увы, на мою злую долю

Достались лишь смерть и война.

Я тоже хотела лета,

Любви и еще тепла.

Но там лишь холодный пепел

И бездна людского зла.

Устала – стоять, не гнуться.

Художник, прошу, помоги.

Мне нужно назад вернуться

И сыновей спасти».

Язык пересох в гортани.

Шевелится, как чужой.

«Я помогу, – обещаю. –

Но я пойду вместе с тобой».

Часть восьмая. План

Лежу, расслабляюсь. Ванна.

Тепло в ней и хорошо.

Вода из блестящей трубки

Ласково гладит лицо.

Спокойно и так… душевно.

Сколдую себе потом –

Да вроде все тут несложно, –

Когда отвоюю дом.

Здесь много чудес, в его мире.

И манит, и хочется жить,

В удобной такой квартире

Чай терпкий из чашки пить…

Вдыхать ароматный воздух…

А он сказал – гарь и смог.

У нас гарь сдирает кожу,

А ноздри как дегтем рвет.

Смотреть за окно: деревья.

Зеленые. Там – листва!

Земля не покрыта пеплом.

И небо. В нем синева…

Так хочется здесь остаться

На день или, может, два…

Но заставляют метаться

Чувств моих жернова.

Там дети. Они страдают.

Там муж мой, совсем седой.

Враг в тень его превращает,

Но главное: Сон – живой.

Милей мне мои пейзажи

И мир, где земля мертва,

Где небо черно от сажи,

Как студень, густа вода…

Пусть Враг победил, но все же

Там то, что я создала.

Пусть страшно, пусть безнадежно –

Там дом и моя судьба.

* * *

Поспал хорошо. Чудесно.

Пусть даже и на полу.

Диван моей занят гостьей.

Привык, что один живу.

С утра показал ей ванну

И хромом сверкающий душ.

Пусть моется, я пока что

В квартире приуберусь.

Весь мусор в пакет сметаю

И чищу от краски пол,

Бутылки пустые сгребаю,

Носкам выношу приговор.

В дверь кто-то звонит. Открываю.

Знакомые. «Стоп, куда?!»

В квартиру их не пускаю:

«Не лезьте в мои дела.

Не знаю, какой там ценник!

Я вам ничего не продам.

Да, помню, что должен денег,

Вот завтра же и отдам…

Сегодня – катитесь к черту!

Мне тут недосуг совсем.

Чихал я на все угрозы,

И нет у меня проблем.

Устроили тут мне сцену».

Кричат, что возможность есть

Продать какому-то хрену

Картины. «Да хватит лезть!»

Бьют резко в скулу, с размаха –

Лицом утыкаюсь в пол.

«Да что же творится, право!

Хорошенький разговор!»

* * *

Мне слышатся шум и крики.

Там битва? Пришли враги?

Набросив халат на плечи,

Смотрю на свои кулаки.

Ни силы моей, ни даже

Привычного нет меча.

Но если мне бой навязан,

Оружие – я сама.

Оцениваю. Их двое.

Художник лежит, избит.

Один – очень грузный воин,

Второй – худощав и лыс.

Заметили. Что, не ждали?!

Я медленно подхожу.

И крупному в голень с ходу

Стопой удар наношу.

Доспехов они не носят –

Согнулся, хрустнула кость.

Худой удивленно смотрит,

Рот искажает злость.

Пытался меня ударить,

Но медленно, как в бреду.

К нему подхожу вплотную,

Локтем снизу в челюсть бью.

Орет. Наверное, больно.

Добить, что ли? Нет, нельзя.

Художник кричит: «Довольно!»

Пришел, стало быть, в себя…

* * *

Убрались. Один – хромая,

Другой – за лицо держась.

Должно быть, все осознали,

Что нечего нам мешать.

На кухне сидим, и чайник

На старой плите свистит.

Насыплю еще заварки.

Она все в окно глядит…

«…А я говорю, что в замок

Обратно идти нельзя.

Враг сам никак не подарок,

А там его дом и земля.

Опять сокрушит, поймает

И точно уже убьет.

И никакая хитрость

Твоя его не возьмет».

«Ты мне отступить предлагаешь?

Чтоб втайне собрать войска?

Да с помощью целых армий

Разбить его я не смогла.

И нет у меня в запасе

Еще пары сотен лет.

Там дети мои. А значит,

Прямой только есть ответ.

Сражаться! Пока – живая!

И сердце в груди стучит.

Тебя туда не возьму я –

Там сила твоя замолчит.

Ты