Его грешная одержимость - Виктория Кузьмина

Виктория Кузьмина

Его грешная одержимость

Глава 1. Кай

Проворачиваю в руке стеклянный Гемотранслятор и невольно провожу пальцами по трещинам, покрытым черным осадком. Как прозаично именно благодаря этой штуке я оказалась жива. Сейчас он как память о том, что мне пришлось пережить. Если бы не Аргон и Мирей, то я была бы мертва.

— Ты до сих пор хранишь его? — на диван рядом садится Аргон.

По его волосам стекает вода прямо по татуировкам на теле, и я хмыкаю, заметив новую. Он все еще ищет её. Пять лет прошло уже с тех пор, как он под видом бездомного пробрался в верхний город в поисках своей сбежавшей жены, а нашел меня.

— Ну а как иначе? — сжимаю Гемотранслятор в ладони сильнее, чувствуя, как острые края впиваются в кожу. — Это память.

Мужчина усмехается, прикуривает слегка прищуриваясь от лучей закатного солнца, что падает из окна напротив. Закинув ноги на подоконник, смотрит в небо и выпускает едкий дым, что поднимается медленными кольцами, растворяясь в грязно-сером воздухе нижнего города, и я невольно слежу за ним взглядом, потому что так проще, чем думать о том, что этот кусок стекла в моей руке единственное доказательство того, что я выжила тогда.

— У тебя есть памятные вещи и покруче этой, — произносит Аргон, выдыхая дым, и в его голосе слышится что-то ироничное.

Он прав. Каин многое мне оставил на память. И до сих пор напоминает о себе стабильно. Болью во всем теле. Ведь я так и не смогла пробудиться и осталась на пограничье. Теперь я одновременно и омега, и не до конца. Внутри меня благодаря его укусу живет омега без цикла, а внешне я мало изменилась. Моя метка разрушена, как и метка Деза.

Отворачиваюсь, пряча лицо, потому что не хочу, чтобы Аргон видел то, что творится у меня внутри, когда речь заходит о Каине. Я ничего не помню после того как отключилась в машине скорой помощи. Ничего.

— Господин Монблан, вам письмо, — рядом остановился Рич, правая рука Аргона, и протянул ему черный конверт с размашистой подписью "Деза".

От увиденного мое сердце пропустило удар. Опять.

Замираю, не в силах оторвать взгляд от этого конверта, от этой подписи, которую я когда-то видела на документах, на бумагах, на всём, что касалось меня. Он всё ещё пишет. Всё ещё пытается. И это одновременно и пугает, и причиняет боль, ведь если бы он просто забыл, если бы просто отпустил, мне было бы проще.

— Что на этот раз?.. — спрашиваю хрипло, сглатывая ком в горле, и голос предательски дрожит.

Аргон вскрывает конверт, вытаскивает письмо, пробегает глазами по строчкам и усмехается.

— Всё то же самое, — произносит он спокойно, складывая письмо обратно. — Он пытается перекупить у меня право на твоё захоронение. Не хочет, чтобы твоё тело было на кладбище, где сейчас. Не согласен с решением суда о передаче прав на тебя. Ничего не изменилось.

Ничего не изменилось.

Он присылает письма все пять лет. Настаивает, предлагает огромные деньги, просит, угрожает. Пытается перенести могилу в какое-то другое место, но это невозможно. Он предлагал много. Этих денег хватило бы, чтобы перекрыть большую часть потребностей клана в восстановлении части города и перенести свалку в другое место.

У нас было достаточно денег, но клан отвечал за огромные территории. Ведь мерия не тянула расходы на восстановление заброшенной части. Мы могли бы и не делать этого, но смотря на палатки бездомных и то, как они работают каждый день не покладая рук и пытаются сами очистить огромную площадь от завалов… Мы не могли пройти мимо их горя.

Поначалу я была в шоке узнав, что Аргон отказался, пока он не открыл мне глаза на то, о чём я и помыслить не могла. Даже не думала.

О тесте ДНК, который может сделать Каин, и понять, что в могиле совершенно другой человек.

Не знаю, насколько его ненависть ко мне сильна, но единственное, о чём я думала это о том, куда бы он определил это тело? На свалку, наверное... Он ведь так и не поверил мне в суде. А про его последний визит я вообще стараюсь забыть каждый день. Но это в моей памяти выжжено клеймом.

Сжимаю Гемотранслятор так сильно, что он впивается в ладонь, оставляя болезненные вмятины на коже, и это помогает. Боль отвлекает.

— Не забивай голову этой херней, — Аргон бросает конверт на стол. — Он не получит это разрешение.

— Да и не думала об этом, — выдавливаю из себя, хотя это ложь, и мы оба это знаем. — Ему лучше не знать, что я жива.

— В точку, сестренка, — он потрепал меня по волосам и, приобняв, уложил на плечо.

Я, упав, засмеялась и перехватила его руку с таким же шрамом на запястье, как и у меня. Шрам от кабельной стяжки. Аргон сделал то, от чего у меня до сих пор все сжимается от щемящей нежности.

Он выкрал меня из больницы.

Вырубил доктора и, забрав его вещи, вынес меня прямо из операционной, а потом он и Мирей на свой страх и риск соединили наши руки через Гемотранслятор, который Аргон создал сам, и он переливал свою кровь в мое тело, пока вез меня бездыханную на байке до нижнего города. На свой страх и риск, ведь если бы я умерла, он бы тоже не выжил...

Он проделал немыслимое, что бы меня спасти, и потерял единственный шанс найти в верхнем городе свою жену. После того как он на байке снес ворота, на него наложили запрет и заставили носить браслет, запрещающий покидать пределы нижнего города.

Когда я очнулась тут, мне казалось, я просто не выживу. Не смогу. Я была разрушена до основания и не понимала, где я. Когда увидела Аргона, то глазам не поверила, а потом... он рассказал мне правду.

Как оказалось, у меня всю жизнь был старший брат-альфа, дедушка и бабушка, и даже дядя. Мой отец был выходцем из нижнего города. У бабушки с дедушкой родились близнецы, но что-то пошло не так, и один из них оказался человеком.

Сами они были с геном, и мой дядя тоже. На отца это наложило отпечаток неполноценного, и вся власть в клане перешла бы дяде, но отец не хотел этого и, найдя себе жену, решил, что как только она родит, он