Коронуй меня замертво - Лив Зандер

Дилогия «Струна сердца»

Книга 1. Коронуй меня замертво.

Лив Зандер

Copyright © 2026 Liv Zander

Оформление глав: PixelFuseStudios

Все права защищены.

Данная книга является художественным вымыслом. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора или используются фиктивно. Любое сходство с реальными лицами, живыми или умершими, компаниями, событиями, локациями или любыми другими элементами чисто случайно.

Внимание: Данная книга предназначена для взрослой аудитории.

Перевод с английского

Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчика и без извлечения коммерческой выгоды. Большая просьба не использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях, как: Инстаграм, Тредс, Тик-Ток, Фейсбук1, Твиттер, Пинтерест. Также запрещена любая печать (и коммерческая, и некоммерческая), включая байндинг для личного пользования.

Перевод выполнен каналом «Клитература» и одноименного сообщества ВКонтакте.

Переводчик — Душенька

Редактура — DariGu

Вычитка — LinX (dark dream)

Корректура — Дарья(Даш, за книгу дашь)

Тропы

Фэнтези дарк роман

Двойное повествование

Любовный треугольник

Он влюбляется первым и сильнее

Проклятое королевство

Триггеры

Сцены откровенного насилия

Кровь

Чума

Элементы боди-хоррора

Откровенные сексуальные сцены

Упоминания младенческой смерти

Клиффхэнгер

Моим читателям…

Мне знаком холод пола, там место обломкам,

Я и сама была такой безнадежной и ломкой.

Я была мозаикой, склеенной вслепую в ночи,

Собранной наспех, без искры, без свечи.

Но я сожгла те руины, чтоб заново все возвести,

Крепость из кости, в которую тьме не пройти.

Возьми осколок правды, что я обрела,

Чтобы ты, исцелившись, поднялась из крови и зла.

Залечи этим все, что сожрала проклятая мгла,

Пока каждая часть в тебе место свое не нашла.

Глава первая

Элара



Мы пеленаем мертвецов уверенными руками, плотно сомкнув губы, ведь живые стонут и кричат за всех нас.

С матушкой поднимаем старика с подстилки. Дарон держит сгибом локтя масляную лампу. Его каштановые волосы растрепаны после беспокойной ночи. Брат делает вид, что кончик безымянного пальца на месте. Притворяется… Нам вообще нравится лгать самим себе, ведь если не смотреть на гниль, она тебя не найдет.

Но она всегда находит.

— Легкий, — говорю я просто ради того, чтобы нарушить тишину, и плечом отбрасываю длинную темную прядь, прилипшую к потному виску. — То ли он голодал, то ли черви попались жадные.

— Помолчи, Элара, — бормочет матушка, но в ее темных глазах проскальзывает тень улыбки. Она поседела, осунулась, но в свете лампы все еще красива. Оранжевое сияние смягчает морщины. Матушка подставляет плечо под ребра трупа. — Ноги.

— Взяла.

Ноги старика покрыты лиловыми и черными пятнами, словно кусок испорченного мяса. Я перекладываю тело на стол, стараясь не трясти голову. Мы еще не подвязали челюсть, а мне совсем не хочется, чтобы язык вывалился наружу, как кусок протухшего угря.

Дарон сдавленно кашляет — тем тихим кашлем, за которым прячут боль. Младший брат никогда в ней не признается, хоть уже и вымахал с сосну, а ему нет и пятнадцати.

— Смотри не упади в обморок, — подначиваю я. — Опозоришь семейное дело.

— Прямо в сердце ранила, — он картинно бьет себя в грудь и ставит лампу. — Если я и отключусь, то только от скуки.

Брат наклоняется помочь мне стянуть рубаху через одеревеневшие руки покойника. Его пальцы проворны, несмотря на оторванный кончик. Вчера он лишился еще одного ногтя. Сам перевязал рану льном и лимонной мятой, потому что у матушки при взгляде на него дрожали руки, а у меня и того сильнее.

Гниль нашла моего брата.

Говорят, это потому, что мы каждый день касаемся мертвых. Руки в земле, лица у могил. И все же я видела, как она забирает младенца, едва вышедшего из чрева. Лорда, который ни разу не испачкал сапог. Дуб у реки, простоявший две сотни лет. Весь урожай Хеннеров, почерневший за одну ночь.

Никто не скажет нам «почему».

Никто не скажет «как».

Матушка раскладывает инструменты: бечевку, иглу, губку, медный крюк, ложечки для глаз и проводник для челюсти. Челюсть — это важно. Люди не любят, когда покойники пялятся на них с разинутым ртом. Родственники простят многое, но не это. Особенно если во время Посмертного Бдения из него что-нибудь вылезет.

Затем матушка берет крюк и осторожно вводит его в ноздрю, проламывая хрупкую кость, чтобы вытекла зловонная жидкость.

— Ведро, Дарон.

Брат подает его, морщась от тошнотворного запаха, и переводит взгляд на меня.

— У тебя что-то в волосах.

— А, это моя корона, — я вытягиваю из прядей то ли клочок паутины, то ли вдовью нить и отбрасываю в сторону. — Ну что, похожа на особу королевской крови?

— Похожа на кошку, которая проиграла битву с веником.

— Идеально, — я взъерошиваю его волосы. Дарон пытается увернуться, но я все равно хватаю его за вихор. — Значит, грабить меня никто не станет.

Брат лишь фыркает, а я хихикаю, ведь смерть не заставит меня замолчать. Не тогда, когда…

Я настораживаюсь.

Тихий звук, будто… ткань скользнула по дереву. Это не матушка. И не Дарон.

Я оборачиваюсь, но в углу, откуда донесся шорох, пусто. Только накрахмаленное полотно, сложенное аккуратно, как прихожане на скамье.

Ночь была долгой, вот и чудится всякое…

Я возвращаюсь к старику и набиваю его рот розмарином и полынью. Травы не помогут бедным душам, но люди в это верят, а вера приносит монету. Приносила, во всяком случае. Я заталкиваю часть трав под язык и стягиваю челюсть проволокой. Нить плотно сводит губы, скрывая мучительную гримасу, которую оставила смерть.

С улицы доносятся крики. Бьется стекло. Затем тишина. Настолько густая, что ясно: кто-то погиб из-за корки хлеба. Город Марроубрэй полон таких моментов.

Матушка прочищает горло.

— Глаза.

По ввалившимся глазам густым потоком ползают мухи. Дарон берет ложечки. С глазами он справляется лучше всех. Всегда бережно, всегда уверенно. Он подсовывает их под веки так мягко, что мне хочется плакать, и защелкивает зажимы.

— Хорошо у тебя выходит, — говорю я. — Если бы ты не разваливался на части, я бы продала твои