Лето первой любви - Саманта Джонс Страница 9

Как только её машина растворилась вдали, я плотно затворила калитку и осталась одна во дворе. Бабушка уже была в огороде, стараясь до жаркого полудня успеть прополоть грядку с морковью. Марат снова не пришёл. Даже было скучно из-за этого. Всё-таки решая вместе с ним варианты из сборников, время проходило быстро. Да и это не всегда прямо было совсем скучно. Мы могли шутить и немного болтать.

Не зная, чем себя занять, я толкнула дверцу в сторону сада. Кроме большого огорода, к которому нужно было пройти от дома в сторону бани, у бабушки был сад. Совсем маленький. Он был прямо позади дома, там бабушка высадила разные кусты с ягодами и несколько черемух, которые теперь создавали живой навес от палящего солнца.

Я прошла мимо кустов с малиной и остановилась у живой изгороди в виде густых вишнёвых кустов. Я бездумно отщипывала красные ягодки и сплёвывала косточки под ноги.

— Родаки приезжали? — раздался знакомый низкий голос. Я подняла голову и уставилась на Ильдара, который стоял за забором соседей.

— Откуда знаешь? — спросила я, потянувшись за ещё одной вишенкой.

— Видел, как машина выезжала от вас. Крутая, — объяснил Ильдар.

— Это мама приезжала, — я скривилась. То ли от того, что попалась кислая ягодка, то ли от воспоминаний о визите мамы.

— А чё без настроения? — Ильдар смотрел на меня с любопытством.

— Да поучала, как обычно, — я фыркнула. — Всё время хочет, чтобы было, как она хочет. А на моё мнение плевать, даже сюда отправила, меня не спросив. А я вообще-то планы на лето имела.

Обида лилась из меня. Я даже не заметила, как стала жаловаться Ильдару на маму, на её постоянный контроль, даже звонки. Умолчала только про Марата. Почему-то мне казалось, что Ильдар примет мою сторону, скажет, что родители ничего не понимают, и мы, вообще-то, тоже взрослые. Но вместо этого он какое-то время просто внимательно смотрел на меня, потом потянулся к нашим кустам и тоже сорвал несколько вишенок.

— Зря ты так, — сказал он наконец. — Родаки никогда плохого не желают.

Я поражённо уставилась на него.

— Я не говорю, что плохого желают! А просто что, не считаются! Это разные вещи!

— Ну так они всё делают, потому что любят и волнуются. Попробуй посмотреть на это иначе, — Ильдар выплюнул косточки в ладонь. — Не отправь сюда тебя мама, то ты что бы делала? Ну болталась бы по набережной, в кофейню бы моталась. Бесполезно же всё. А так ты бабке своей помогаешь, реально к экзаменам готовишься. Ну и что, что она поучает. Всё равно пользы больше.

Я задохнулась от возмущения. Мне хотелось тут же заявить, что он совсем меня не знает, чтобы так говорить.

Да, я бы гуляла рядом с Казанкой и пила бы кофе в Ураган-сарае, но я бы реально готовилась! И к бабушке мы ездим часто!

— Да откуда ты знаешь, — вырвалось из меня. — Сам-то вон целый день беспризорником ходишь, а ещё мне что-то говоришь.

Ильдар поменялся в лице. Вся насмешливость и шутливость исчезли. Он засунул руки в карманы брюк и отвернулся, чтобы уйти.

— Как знаешь, — бросил он напоследок.

Мне стало стыдно. Громко шлёпая сланцами, я пошла в дом, скинула их на крыльце так, что одна отлетела, но не стала её поднимать, и вошла на кухню.

Бабушка, увидев меня, удивлённо приподняла брови.

— Алина, что случилось? — спросила она, подходя ближе и встревоженно смотря на меня.

Я вздохнула. Злость и стыд сумасшедшей смесью кипели под кожей, но тревожить бабушку я не хотела.

— Да так, с Ильдаром повздорила. Жаловалась ему на маму, а он на её сторону встал, ещё меня отчитал. Ну я и вякнула, что чья бы корова мычала.

Бабушка понимающе кивнула.

— Ну, неудивительно, что это его задело, — она усадила меня на стульчик и пошла за чаем.

— А ты много про Ильдара знаешь? — спросила я у неё, когда она поставила передо мной чашку.

— Много, — бабушка кивнула, — я его бабушку хорошо знаю.

— А откуда? — я с интересом смотрела на неё.

— Они живут недалеко от нас. Да и про них много кто в деревне знает.

Я непонимающе посмотрела на неё. Бабушка разлила чай и села напротив меня.

— Он на самом-то деле не деревенский. Родился он в Казани и родители его оттуда. А здесь бабушка их жила.

— А почему он тогда здесь живёт? — я не понимала. Но бабушка продолжила.

— Родители разбились, только бабушка осталась. Вот она его и забрала. Ему лет десять было. Привезли сюда. А тут проблемы начались. Друзей нет, только старенькая бабушка, у которой пенсии едва на себя хватало. А тут ещё ребенок. Ему бы в школу ходить, на кружки. А куда здесь в деревне? В школе нашей задирать стали. Вот он и начал во все драки влезать. Бабушка его чуть ли не каждый день у меня валидол просила. Так и кличку придумали, что ему слово, а он кулаками. Может, доказать всем хотел, что не трус. Потом, чуть подрос, за любую работу хвататься стал. И ребята в округе его зауважали. Да и бабушке легче его стало.

Я слушала, не перебивая. И всё больше меня накрывало волной стыда. Только теперь я понимала, насколько должно быть мои слова были для него грубыми и обидными. И как, наверное, нагло и эгоистично я выглядела, когда жаловалась на свою маму, в то время как он никому не мог сказать о своих трудностях, кроме старенькой бабушки.

Обязательно попрошу прощения в следующий раз!

Глава 12, в которой Марат серьёзно говорит

Марат пришёл на следующий день. Пришёл так, словно бы и не отсутствовал несколько дней. Снова с рюкзаком с учебниками. Придя, он первым делом узнал, как дела у бабушки, и только потом сел за стол.

Я обрадовалась, увидев его.

После того, как бабушка рассказала об Ильдаре, меня продолжало съедать чувство вины. Я полночи провела без сна, пытаясь придумать, как извиниться. И сейчас была рада немного отвлечься. Даже если это разбор сложносочинённых предложений и поиск фактических ошибок в тексте.

Но Марат выглядел каким-то особенно серьёзным. Словно все те дни, что мы не виделись, он обдумывал какие-то сложные вещи. Он невнимательно смотрел за тем, как я решаю, и даже пропустил одну ошибку, пока я