Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд Страница 9

— Приятно слышать, Марк. Спасибо.

Я всегда чувствовала на себе его взгляды. Всегда. Но он никогда не делал шаг вперед, а я делала вид, что ни о чем не подозреваю. Как и сейчас. Обсуждаем с ним данные проект, а потом он уходит.

Приятное послевкусие от работы и слов Марка постепенно растворяется, уступая место нарастающей дрожи в коленях. Слабость подкатывает комом к горлу, в глазах плавают темные пятна. Я цепляюсь за край стола. Черт. Я ничего не ела с утра, да и вчерашний ужин ограничился парой ложек супа. Организм объявляет забастовку.

Логика, всегда моя главная опора, холодно констатирует: если я упаду в голодный обморок здесь, в офисе, это привлечет куда больше ненужного внимания, чем мое недельное отсутствие. Нужно поесть. Просто как физиологическая необходимость.

Открываю приложение доставки. Пальцы слегка дрожат. Выбираю первое, что попадается на глаза — роллы, горячий суп. Безразлично что, лишь бы наполнить пустоту. Делаю заказ, откидываюсь в кресле и закрываю глаза, пытаясь глубоко дышать. Скорость пульса немного замедляется. Все под контролем. Просто нужно поесть.

С огромным трудом, но заставляю себя проглотить хоть что-то. Аппетита нет совсем.

Время буквально летит, когда есть чем себя занять. Работа закончена. Коллеги потихоньку расходятся. Я собираю вещи, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. Улица встречает меня прохладным вечерним воздухом. Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но вздрагиваю, потому что в этот момент слышу визг шин. Резкий, разрывающий вечерний покой. Я инстинктивно отскакиваю назад. Сердце замирает, а потом обрушивается вниз, в бездну. Рядом с тротуаром, в считанных сантиметрах от меня, замирает большой черный внедорожник. Я узнаю его мгновенно. Каждой клеткой своего тела, пропитанной страхом.

Это автомобиль моего отца.

Стекло водительской двери опускается. Я застываю, не в силах пошевелиться, ожидая увидеть его лицо, перекошенное яростью. Но вместо этого слышу низкий, незнакомый голос, который бросает лишь одно слово, полное властного приказа:

— Садись.

Это мой бывший жених, которого я оставила у алтаря.

Боже… Этот взгляд. Он меня пугает.

— Я никуда с вами не поеду! — успеваю вякнуть перед тем, как заднее стекло тоже опускается и я вижу лицо своего отца. Он смотрит на меня… с ненавистью.

Откуда они узнали, что я сегодня пришла на работу? Кто сообщил? Или же… За мной следят?

— Еще одно слово… И я придушу тебя собственными руками. Садись в машину! — рявкает папа так, что вздрагиваю. Но, вместо того, чтобы слушаться его, я бегу, куда ноги несут. Не оглядываюсь назад. Страшно.

Я сейчас готова кричать во все горло. Однако знаю, что никто не услышит.

Голова ужасно болит, ноги ноют, но я несусь вперед. Меня слишком быстро догоняют.

— Отпусти, — луплю лысого что есть силы. — Отпусти, я сказала!

Пусть не сразу, но хватка на руке ослабевает. Я не сразу соображаю, почему отец и этот ублюдок устремляют взгляд за мою спину. Повернувшись голову, вижу перед собой… Имрана…

— Ты еще кто такой? — рычит папа.

— Я муж Алины. Отпустите ее, пока я вам кости не переломал. И плевать, что ты ее отец, Абрамов.

Папа, склонив голову набок, смотрит прищуренным взглядом.

— Ты… Ты же Карахан? — проговаривает лысый.

— Тот самый. Отпустил. Немедленно.

Глава 9

Секунда растягивается в вечность. Я замираю, не в силах пошевелиться, наблюдая, как два мира, два моих кошмара, сталкиваются на ночной улице. Воздух трещит от ненависти.

— Какого черта? — рычит отец, лицо которого искажено злобой. Он делает шаг к Имрану, сжимая кулаки.

Имран даже бровью не ведет. Он стоит расслабленно, но в его позе чувствуется пружинящая готовность к удару. Его взгляд холоден, как лед.

— Я сказал. Муж Алины. Отпусти ее. Повторять не стану.

Отец фыркает, но в его глазах мелькает тень неуверенности. Он узнал фамилию.

— Какого хрена? Когда вы успели? — лысый жених, все еще держащий меня за руку, произносит слова с неким ужасом. Его пальцы слегка разжимаются. — Карахан?!

— Тот самый, — Имран бросает на него короткий взгляд, полный такого презрения, что лысый невольно отступает на шаг. — Немедленно.

И тут отец находит в себе злость, чтобы пересилить страх. Он выпрямляется, надувая грудь.

— Какой еще муж?! Какая свадьба?! Ты что, совсем охренел, Карахан? Красть чужих невест?! Это моя дочь! Я решаю, за кого она выйдет!

— Может, действительно ты решил. Но ты благополучно проиграл, — парирует Имран. Его ровный, безразличный тон злит отца еще сильнее. — Теперь она моя. Законно.

— Какой закон?! — отец смеется, но смех у него нервный, истеричный. — Ты думаешь, твои деньги и связи все решают? Я с тобой всю судебную систему пройду! Я тебя уничтожу!

— Попробуй, — Имран пожимает плечами. Вообще никаких эмоций. Мистер спокойствие, честное слово. Он будто обсуждает погоду. — Только сначала проверь, останется ли у тебя бизнес к концу недели. У меня длинные руки, Абрамов.

Лысый, почувствовав, что теряет лицо, решает вступить. Он дергает меня за руку.

— Ты что, на дурочку купился, Карахан? Она тебе вранья наплела, чтобы от меня сбежать! Девка ветреная!

Я чувствую, как лицо горит от стыда и злости. Но прежде чем я что-то говорю, Имран отвечает за меня.

— Мне плевать, что она там плела. Теперь она моя проблема. А не твоя. Убирайся.

Лысый не сдается. Агония делает его глупым.

— Я с ней договоренность имел! Ее отец мне должен!

— Значит, останешься должен, — Имран делает шаг вперед. Его голос теряет последние нотки безразличия и становится тихим, опасным. — В последний раз говорю. Отойди от моей жены.

— Жены? — отец снова вставляет свое слово. — Хватит нести чушь! Где доказательства? Свидетельство покажи, альфонс!

Имран медленно, не сводя с отца взгляда, достает из внутреннего кармана пиджака паспорт. Он небрежно раскрывает его на нужной странице и протягивает вперед.

Я не вижу штампа, но вижу, как лица отца и лысого одновременно становятся восковыми. Отец молча читает что-то, его челюсть отвисает. В его мире бумаги и печати значат все. И эта печать для него — приговор.

— Довольно? — спокойно спрашивает Имран, забирая паспорт. — Или хотите позвонить в ЗАГС и уточнить?

Кажется, все кончено. Напряжение спадает. Я делаю невольный шаг назад, к Имрану, чувствуя, как ноги подкашиваются от пережитого шока.

И это оказывается ошибкой.

Лысый, увидев, что я ухожу, что его «собственность» ускользает навсегда, срывается. Злость, унижение и жадность берут верх над осторожностью.

— Ах ты, шлюха! — он рывком вытягивает руку и с силой толкает меня в плечо.

Я не успеваю среагировать. От неожиданности и силы толчка я падаю, больно приземляясь на асфальт. Острая боль