Фиктивные отношения - Лека Стар Страница 8

— Ты права, я так и сделаю.

— Нас не забудь угостить, — тут же сказала Алла, идя по левую сторону от меня. — А то мы тебя постоянно выручаем с домашкой, а в ответ ничего не получаем.

— Ладно, уговорила.

В столовой, взяли себе по кружке чая и по пицце, которая была горячей. Похоже, недавно приготовили. Марина несла тарелки с пиццами, а Алла с Надей кружки с чаем, я была налегке. И это спасло мою кожу под рубашкой.

— Вот сучка, — прорычала Алла, когда я столкнулась в столовой с девятиклассницей, пролившей на меня горячий чай.

Школьница фыркнула и довольная собой, села за столик к подружкам. А я, облитая чаем, стояла посреди столовой, оттянув в сторону рубашку, чтобы ткань не прилипла к обожженной коже.

— Да я ей сейчас этот чай на голову вылью! — прорычала Марина.

Ее придержала Надя, поставившая кружки на стол. А я стояла, и кусала губы, чтобы не заплакать от такого позора. Никогда мне не было стыдно, как сейчас. Рубашка белая, жалко, но страшнее всего то, что все глазеют на меня. А ткань то мокрая, и просвечивает. Смотрите, у меня белый кружевной лифчик.

— На что уставились? — как гром среди ясного неба раздался спасительный голос Захара.

Все тут же вернулись к обеду, забыв обо мне.

— Ты как? — участливо спросила Алла, в панике смотря на мою рубашку. — Не обожглась?

— Я сам, — сказал ей Захар, и накинув на меня свою толстовку, приобнял за плечи и вывел из столовой.

Мы направились в кабинет медсестры. Молча, без слов, Захар даже не спросил, что случилось, он просто вел меня в кабинет. А у меня на глаза навернулись слезы, в носу защипало.

— Не плачь, — прошептал Захар, — а то мое сердце даст сбой, если я увижу твои слезы.

Три удара сердца

Сглотнув, я постаралась не заплакать, после слов Захара. А это знаете как сложно? В груди скребут кошки, как будто точат свои когти, сердце заходится в панике, а в горле застрял комок, мешающий дышать.

— Не обожглась? — Захар аккуратно усадил меня на кушетку в кабинете медсестры, которой не оказалось на месте.

Обычно, кабинет закрыт, когда медсестра куда-то уходит, но сегодня повезло.

— Нет, не знаю, — выдохнула я, опуская взгляд на пол, лишь бы не смотреть на парня.

Захар выглядел взволнованным, руки потряхивало, взгляд блуждал по мне, ища раны.

— Я отвернусь, а ты сними рубашку, посмотри, — пробормотал Захар, отворачиваясь к двери, чтобы не смотреть на меня.

Щеки опалило жаром. Фраза, вогнавшая меня в краску. Да у меня даже брата нет, не то что парня.

— Не подсматривай! — пропищала я, и откинув толстовку, стала снимать рубашку.

— Не буду, — прошептал Захар, терпеливо стоя ко мне спиной.

Покраснения были на животе и груди, хорошо, что это был не кипяток, а то бы был ожог.

— Вы что тут устроили? — по закону подлости, в кабинет зашла медсестра.

А что бы вы подумали? Стоит парень, лицом к двери, а на кушетки сидит девушка в одном лифчике? Я бы подумала, что что-то случилось, а медсестра тугодумка, подумала, что мы чем-то непристойным решили заняться в ее кабинете.

— Риту облили горячим чаем, — начал говорить Захар, рукой махнув себе за спину. — Я привел ее сюда и попросил посмотреть себя на предмет ожогов. А вы о чем подумали?

— Подожди в коридоре, я сама осмотрю твою Риту, — недовольно кивнула на дверь медсестра.

И дождавшись, пока Захар выйдет из кабинета, подошла ко мне. Осмотрела покраснения и найдя нужную мазь, обработала кожу. Терпела, чтобы не морщиться и не заплакать.

— Я тебе сейчас выпишу мази, купишь в аптеке, если будет хуже, то обратись в больницу, — медсестра написала на бумажке названия мазей и протянула мне.

— Спасибо, — поблагодарила я ее.

Накинув толстовку на голое тело, я забрала рубашку и вышла из кабинета. В коридоре меня ждал Захар, который тут же осмотрел меня.

— Все в порядке? — он заглянул мне в глаза, а сердце пропустило один удар.

— Да, я в порядке, — кивнула, не в силах отвести взгляд от карих глаз.

Второй удар сердца.

— Тебе идёт моя толстовка, — Захар расплылся в улыбке.

Третий удар сердца.

Смутившись, отвела взгляд в сторону. Этот парень вызывает во мое столько эмоций, которые я раньше никогда не испытывала. Наверное круто быть в отношениях, когда тебя любят, обнимают, целуют и принимают такой, какая ты есть.

— Я тебе завтра верну, только постираю, — замялась я, сжимая крепче рубашку.

— Оставь себе, будет повод, придти к тебе домой, — Захар наклонился к уху, обдав приятным запахом цитрусов.

Толстовка, кстати, пахла им. И скажу я вам, это такой обалденный запах и такой кайф, ощущать на себе его.

— Мы дошли до того этапа, когда можем придти друг к другу домой? — игриво спросила я, удивляясь сама себе.

Офигеть. Я умею так делать? Это точно я? Где та Рита, которая боится даже в глаза смотреть собеседнику.

— А разве нет? — Захар все также обдавал меня горячим дыханием, вызывая табун мурашек по коже.

Плавлюсь как масло на солнце, или шоколадка. Молочная, без орешков. Рита, соберись, ты вообще-то находишься в непосредственной близости от парня, о котором мечтают даже молодые учителя. А ты думаешь о шоколаде? Не стыдно?

— Не так быстро, — в ответ прошептала я и сделала несколько шагов назад. — А толстовку я верну, обязательно, чтобы у тебя не было повода идти ко мне в гости.

Хмыкнув, направилась в кабинет геометрии, где уже как пять минут шел урок.

— Весь кайф обломала, — крикнул довольный Захар, а я лишь ускорила шаг.

Щеки горели, как никогда. Мне кажется, от них можно прикуривать сигареты. Какие же странные эмоции вызывает во мне этот парень. Так не должно быть, это неправильно. Мы всего лишь фиктивно встречаемся, так почему мое сердце заходится в таком ритме? Почему хочу, чтобы это было все по-настоящему?

— Мазунина, почему опаздываешь? — сведя брови к переносице, грозно спросила учительница по геометрии.

— Простите, была у медика, — и в знак доказательства, показала бумажку с названием мазей, которую мне написала медичка.

— Ее восьмиклашка кипятком облила, — заступилась за меня Аллочка. — Рит, ты как?

— Нормально, — поморщилась я.

Сейчас, когда Захара нет в поле зрения, можно не храбрится. Кожу стало щипать и покалывать, казалось, что что-то горячее приложили к груди и животу.

— Садись на свое место, Мазунина, — смягчилась учительница, возвращаясь к теме урока.

А я села рядом за свою любимую парту, и