Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран Страница 8

— Вам же свинину нельзя? — сквозь смех выдаёт барабанщик Стасик.

— Я, вообще-то, христианин! — в подтверждение этому парень расстёгивает пуговицы на рубашке, обнажает кучерявый мех на груди, и мы видим огромный золотой крест. — Православный! — добавляет он для убедительности.

— Ты только на лицо богиню не сади, а то нам в тур скоро, — подъёбываю я Лёву, и мы снова начинаем ржать.

— Да пошли вы! — ещё больше обижается пацан.

Я бы мог стебать басиста до бесконечности, но мы с пацанами меняем тему, чтобы он совсем уж не скис. Нам сейчас выступать, а он очень вспыльчивый парень.

Не зря говорят, что все басисты туповаты. Стоило мне представить, как Лев жарит бегемота, как меня пробирало на дикий ржач. Львёнок и черепаха.

"А теперь покатай меня, бо-о-ольшая черепаха!"

Успокоился только, когда пришло время выходить на сцену. Отчего-то снова разволновался, что было весьма странно. Обычный концерт, бар, в котором мы выступали сто раз, в зале почти все знакомые лица. И Светочка!

Всё время выискивал её глазами со сцены. Беспокоился, чтобы никто к ней яйца не успел подкатить, пока я тут занятый маленько.

Мыслями уже был далеко отсюда. Представлял, как повезу Свету на байке. Её длинные, стройные ноги будут великолепно смотреться позади меня. А потом я вопьюсь в её розовые, влажные губы и буду толкаться языком в горячий ротик, поглаживая загорелую попку.

Выступление проходит без заминок, драйвово. В зале полный восторг. Я выхожу из гримёрки свеженький, в чистой футболке и с пачкой денег в рюкзаке, пьяный от адреналина. Светочка уже тоже пьяненькая, весёлая от шампанского. Мы с пацанами заказываем жратвы, ещё бутылку шампанского девчонкам, и начинается настоящее веселье.

Лёва уже не шугается от Тамары, садится рядом с ней, и они о чём-то шушукаются остаток вечера. Наверное, он ей вкручивает в ухо, как повезёт её в рассвет на своей заниженной "Приоре"?

Света восторженно пытается мне рассказать, какой я потрясающий музыкант, но меня всё время отвлекают гости, которые подходят, чтобы сфотографироваться со мной. Я всегда с готовностью соглашаюсь, но сегодня отчего-то это внимание дико раздражает.

Наконец, вечер подходит к концу, и мы решаем расходиться. Точнее, это решает богиня Тамара. Она спихивает с лавки Лёву, вылезает из-за стола и громко объявляет:

— Спасибо, мальчики, за чудесный вечер, но нам со Светой пора! — у меня сердце падает от этой фразы. Эта властная бабища забирает Светочку с собой? Куда? Какого хера? — Так! Ты, — показывает рукой на меня. — Идёшь провожать мою подругу домой! А ты, — показывает на Лёву. — Меня!

Слава тебе, господи! А то я уж подумал, что мне придётся сраться с Тамарой за внимание Светочки. Я рассчитываюсь по своему счёту, пацаны за свою жратву. Я смотрю на счастливого Лёву, думая о том, что он мог бы и скинуться со мной за свою зазнобу, но этот хитрый жук, будто и не видит, как я открываю свой лопатник.

Вдруг он отзывает меня в сторонку, и моя надежда поделить с ним счёт, разгорается с новой силой.

— Это… Тёма… Дай мотоцикл погонять по-братски? — просит он.

Они с Тамарой точно пара. Эти двое наглых типов будто созданы друг для друга. Я же для этого мотоцикл покупал и не пил сегодня весь день, чтобы Лёва свою богиню катал?

8. Артём

— Не, ну ты, Лёва, деловой, конечно! — откровенно возмущаюсь я. — А я пешком идти должен?

— Возьми мою тачку! — с готовностью достаёт ключи от машины, трясёт ими перед моим лицом. — Ещё коньяк есть! — Тянется к рюкзаку. — Домашний. Отец делал!

— Да не хочу я.

— Ну, пожалуйста! Как друга прошу! Тем более, что Света совсем рядом живёт. Ты же всё равно у неё останешься ночевать? — Вот как он обо мне думает? Я и не собирался к Свете заходить, а Лёва нас уже в одну койку положил? — А мы на озеро с Томочкой поедем. Я утром байк пригоню, куда скажешь. Ты мне друг или где?

— Ладно, давай коньяк, — сдаюсь я и достаю ключ от мота. Меняю на пузырь с коричневой жидкостью без опознавательных знаков. — Не дай бог, с моим мотоциклом что-то случится!

— Спасибо, брат! — радуется Лёва, как ребёнок. — Да что с ним может случиться?

— Всё, что угодно!

Мы вчетвером выходим на улицу, я нервно закуриваю, глядя на то, как Лёва с Тамарой насилуют мой байк. Рессоры под весом девушки сжимаются до размеров моего очка, которое тоже не выдерживает этого зрелища.

Ёб твою мать! Даже смотреть на это больно. Одно радует, что сильно не разгонятся голубки с такой нагрузкой, а значит, меньше шансов, что расхерачат моего коня.

Мы со Светой провожаем взглядом байк, медленно уплывающий в поток машин на дорогу, и я беру её за руку. Она зябко ведёт обнажёнными плечами, заставив меня спохватиться. Вынимаю из косухи сиги и зажигалку, набрасываю куртку на девушку. Она тонет в ней, неуклюже просовывая руки в рукава, но улыбается с благодарностью.

— Рассказывай, Света, где живёшь.

— Ой, совсем рядом, Артём. Нам туда!

Машет в сторону жд вокзала, и мы трогаемся с места. Погода просто чудесная, безветренная, пахнет сиренью и нагретым за день асфальтом. Позади меня плещется самопальный коньяк, рядом идёт самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Настроение просто зашкаливает!

Даже хорошо, что мы пошли пешком, и можно поговорить. Только о чём?

— Я тебе понравилась? — неожиданно прерывает Света затянувшееся молчание.

— Очень, — честно отвечаю я. — Ты красивая, как… Весна!

Она радостно хихикает, и мы идём дальше. Опять молчим. Блять…

— А я тебе понравился? — за каким-то хером спрашиваю я.

Видно же, что понравился, так зачем мне подтверждение этого? Разве я могу не нравиться?

— Да, — радует моё сердце Света. — Ты давно мне нравишься, только никогда меня не замечал почему-то. Вот я и спросила…

Может, оно и к лучшему, что я её не замечал? Бог меня берёг. Я упорядочивать свои половые связи не собирался, но какая-то неведомая сила заставляла меня идти с этой запретной девушкой и мечтать хотя бы о её поцелуе.

Провожу её, быстро чмокну, и всё, даже номер телефона не буду просить. Больше никаких Светочек! Сразу, заранее пресекаю все поползновения со своей стороны, порочащие честь и достоинство девчонки.

— Расскажи о себе, Света? С кем ты живёшь? Где работаешь? — мне ваще насрать, но надо же о чём-то разговаривать, пока идём?

— Одна живу. У