Влюбиться в Май - Ася Исай Страница 6

лепесток гладит меня по запястью с щемящей нежностью. Росток, который пожирал его изнутри, сейчас касался меня бережно, почти ласково. Словно просил о помощи. Или пытался сказать что-то, чего я пока не понимаю. — Меня зовут Майя. Я… — отворачиваюсь, делая вид, что меняю салфетку. Чертовски волнительно признаваться в этом всерьез обычному человеку. — Я май. Месяц май. Хранительница… — Как в сказке? — брови взлетают вверх. — Как в сказке… — вздыхаю и возвращаюсь к обработке. — А я Паша. — больше он ни о чем не спрашивает. Моя рука опускается чуть ниже, и пальцы натыкаются на края старого шрама на его предплечье. Грубый, неровный, он тянется через всю мышцу. Даже ростки предпочли избегать эту территорию. Его будто рвали дикие звери, не меньше… Пальцы соскальзывают за разодранные края раны, туда, где кожи не хватило, чтобы зажить ровно, и образовалась маленькая ямка. Прикасаясь, снова чувствую удушье и головокружение. Только в этот раз все вокруг слишком стремительно темнеет. Не успевая уцепиться за реальность, я попадаю на крошечную кухню, насквозь пропитанную сигаретным дымом.

— Я последний раз спрашиваю, где мать спрятала получку? — не вынимая дымящейся сигареты изо рта, мужчина изо всех сил замахивается.

Охотничий нож с зазубринами с лязгом и тихим чавканьем впивается в крышку консервной банки. Масло от шпрот брызжет во все стороны, прка семилетний мальчик дрожит под столом.

Глава 9

Запах прогорклого рыбного масла расплывается по кухне, обволакивая своими липкими лапами.

Мужчина вытирает масло с ножа прямо о застиранную скатерть и принимается резать хлеб.

Нож со стуком падает на стол, а мальчик, сидящий на полу, вздрагивает всем телом.

Мужчина опрокидывает в себя стопку водки и закусывает сразу половиной бутерброда, щедро приправленного пеплом с так и не потушенной сигареты.

Рюмка со стуком касается стола, а мальчик вновь вздрагивает.

Хочется его увести, забрать и спрятать из этого кошмара, но… Меня здесь нет.

Я все вижу, все чувствую. Но странное чувство будто я и здесь и меня нет вовсе одновременно, не покидает.

В коридоре звучит щелчок дверного замка. Мальчишка только отрицательно машет головой и будто сжимается в комочек еще сильнее.

Все происходящее ему давно знакомо, но именно этого звука он пугается сильнее всего. Он точно знает, что дальше будет еще хуже, и, зажмурившись, закрывает ладонями уши.

— Я дома! — женщина, которая входит в квартиру, настолько красива, что я даже не сразу понимаю, что она здесь делает.

Она не то что не вписывается в интерьер, она словно из другого мира. Белая кожа, тонкие черты лица, коса до пояса. Она словно хрустальная принцесса, которая по нелепой случайности потеряла дорогу в свою сказку.

— А вот и мать, — крякает мужчина и выходит из кухни в коридор. — Мань, ты куда получку дела? Только вчера принес, а в шкатулке пусто. — Так нету, — пожимает плечами и все еще старается улыбаться, но потому, как дрожит эта улыбка, становится понятно, что она, как и маленький мальчик под столом, знает, что сейчас будет. — А это что? — мужчина вырывает пакеты из рук женщины.

По полу рассыпаются картошка, лук, несколько яблок, апельсин и туфли. Без коробки, в простом пакете. Точно поношенные, но все еще не потерявшие свой шарм.

— Это еще что за хрень? — Ну как. Паше витамины, — поднимает с пола апельсин и гладит в месте, где кожица лопнула от падения. Она словно сожалеет, что так произошло и пытается исцелить ранение. — Он и так тощий. Хоть что-то. — Объяснись, — мужчина не унимается и поднимает за ремешок одну туфлю. — На эту парашу мою получку спустила? — Нет, Коль, что ты… — улыбается и пытается дотянуться до него, чтобы попытаться успокоить. — Деньги где, дура? — не дожидаясь ответа, наотмашь бьет по лицу.

Хрупкая женщина не выдерживает такого удара и падает на колени. Ее белая кожа моментально алеет. Волосы выбиваются из косы. Апельсин катится по линолеуму, забрызгивая дорожку, по которой катился соком.

— Коль, я не… — она пытается объяснить, но он ее не слушает. Ему на самом деле не нужны никакие слова. Только повод слить свою злость.

Он бьет еще раз. И еще. И еще.

Он бьет до тех пор, пока окончательно не ломается что-то очень важное. Бесценное.

Маленький мальчик сдается. И ему приходится принимать решение, которое не должен принимать ни один ребенок на свете.

Он бросается с кулаками защищать свою маму.

Бросается яростно. С криками и из последних сил. Он лупит мужчину куда попало. Вот только этого недостаточно для взрослого, пьяного, двухметрового кабана.

Каким бы пьяным ни был мужчина, он отбрасывает от себя мальчика как тряпку.

Он встает, пытается защититься снова, но мужчина его только загоняет в угол. На кухне. Между стеной и холодильником.

— Тут и сиди. Шавка малолетняя, — мужчина собирается вернуться для продолжения выяснений отношений к женщине, но мальчик снова бросается на него со страшной мыслью. “Только бы меня, а не маму”.

Но мужчина зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. В его возбужденном алкоголем мозгу повисла одна, совершенно нелепая цель. Но чтобы ее достичь, нужно устранить одну назойливую муху.

Возможно, он хотел бы взять что-то другое, но под руку ему попадается только охотничий нож.

Малыш пытается защититься и выставляет вперед руки в ожидании удара. Нож своими зазубринами впивается в плоть мальчика и разрывает кожу от локтя до самого запястья.

Кровь капает на линолеум странной, совершенно противоестественной капелью. Густые капли будто отсчитывают время, и этот звук на удивление успокаивает мужчину. Он забывает о своей цели.

Он просто уходит спать, пошатываясь. Будто ничего сверхъестественного не случилось. И не замечая, как мать с сыном запираются в ванной.

Он наступает на несчастный апельсин в коридоре. Но даже цепкий цитрусовый аромат не в силах перебить запах крови.

Меня выбрасывает в реальность, болезненным ударом в грудь.

Израненный Паша все так же сидит в кресле. Вот только что-то изменилось в его взгляде.

У меня по лицу текут слезы, и я снова слышу эту капель из моего видения. Но не могу же я настолько сильно плакать?

— У тебя кровь, — несмотря на собственную боль Паша пытается встать, я поднимаю руку, чтобы его остановить, но…

Капель в моей комнате звучит совсем не от слез. И это не гроза на улице разыгралась до