Останься со мной - Лила Каттен Страница 6

— Вик… — шепнул Андрей, не совсем понимая мои действия.

— Прошу… давай так посидим, хорошо?

— Конечно, — он отсел дальше к спинке кровати и накрыл нас, покрытых испариной, тонким пледом.

Напитываясь этим моментом. Своим мужем… я словно восстанавливала свои силы.

— Все хорошо?

— Пообещай, что закончишь книгу к концу сентября… Прошу, пообещай.

Прошло уже почти четыре месяца, и я осознавала, что состояние мое не улучшается. Я иногда плохо вижу, что обуславливалось расположением опухоли. А головная боль так невыносима, что и слышать перестаю.

Чтобы Андрей думал, что я работаю, я до вечера нахожусь у мамы по будням, а на выходных сижу дома. Тишина внезапно стала и другом, и худшим врагом.

— Я… я даже не знаю…

— Пообещай. Это важно. Умоляю… Я знаю, что это сложно, но…

— Ты что, беременна?

Его вопрос так сильно ранил… Он напомнил мне еще одно дело, которое я так и не смогла осуществить. Еще одно, чего меня лишали три проклятых буквы Р А К.

— Нет, — улыбаюсь, чтобы задать настроение, ведь он слышит мои эмоции, так же, как если бы видел мое лицо. — У нас ведь есть план на этот счет, не так ли?

Я улыбалась, а из глаз текли слезы, которых он не должен видеть… и не увидит.

— А мы нарушим его — этот план, поняла. Как только напишу, сразу же…

— Пообещай, — прикусываю его за шею, а пальцами зарываюсь в волосы.

— Я постараюсь, ладно? Но стараться буду очень сильно. Если сейчас перестройка того фрагмента пройдет отлично, и Аня одобрит, то, скорее всего, закончу даже чуточку раньше. А как отдам окончательно в печать, то мы поедем на море.

— Хорошо… Спасибо.

— Ты сегодня странная… и такая соблазнительная.

Эта ночь реально дала мне выдохнуть. Почувствовать любовь и ласку моего мужа. Человека, в котором я нуждалась больше всех.

У нас немного друзей. А те, что есть, о моем состоянии не знали. На работе, разумеется, я тоже никому ничего не сообщила и начальника попросила не разглашать информацию. Никто не мог сообщить ничего Андрею…

К сожалению, он и сам ничего не замечал. И это стало ранить.

Я худела. Моя кожа становилась все хуже. Настроение и все состояние в целом тоже. А он… ОН не видел ничего.

Мне казалось, что я кричу ему в лицо очень громко «Посмотри же…», но была нема. И злилась… на себя и на него, тихо так. Про себя

В какой-то момент произошла трещина внутри меня.

И я решила обратиться к бумаге и перу.

Почему? Не знаю. Просто взяла ручку и решила высказать свою боль этой красивой белоснежной бумажке. Возможно, втайне надеясь, что он прочтет… когда-нибудь… когда меня уже рядом не будет, чтобы сказать ему все это лично.

Глава 6

Это оказалось сложно.

Я села писать и… я не могу ничего из себя выдавить. Совершенно ничего.

Четырнадцатого я просидела над блокнотом полдня.

И там осталась только дата, несмотря на то, что постоянно думала о нас с мужем. И я поняла, что не смогу ответить на вопрос, увидела бы я сама происходящее, через призму вдохновения. Я говорю, что да, смогла бы, но… Я не на его месте. Я та, кто умирает. Кто принял это решение о молчании… Не он.

14.08

…

На следующий день я написала, что люблю его. Просто три слова. И это было странным. Оставлять свои мысли на бумаге. Свои признания. Я даже дневник никогда не вела. А тут вот села.

Шестнадцатого я решила не выдавливать из себя ничего. Видимо, в этом была причина.

Я просто писала то, что ощущаю. Испытываю в ту самую секунду, когда у меня в руках шариковая ручка и блокнот. То, что вижу и о чем молчу.

16.08

Что-то мне плохо сегодня, Андрей… Ты завтрак попросил, а я не могу пошевелить даже рукой. Словно все силы ушли на улыбку ответную и закончились.

Ты слышишь?

Нет. Не слышишь. И не видишь. Уже скрылся за дверью ванной, чтобы принять душ, а потом снова уйти в кабинет.

Я не говорила тебе, как мечтаю спалить его дотла? О, ты бы знал.

Бросить спичку — паф… Чтобы ничего не спасти. А потом такая: «Эй, ты сама так решила, забыла?»

И отступает злость.

Ладно, тебе, завтрак? Хорошо.

Пара таблеток, и все будет, да?

Ладно.

Ладно…

А к вечеру сил не было на эту ерунду. Просто уснула, и все.

18.08

Сегодня я решила тебя удивить. В смысле, это если ты прочтешь всю эту белиберду.

Ты ведь знаешь, что я иногда стихи писала?

Это было так давно, на самом деле, что и сама забыла, кажется. И тут пришла в голову идея.

А потом она стала выглядеть вот так. Андрей.

Почему-то именно вот так…

* * *

Ты слышишь это? Больше не стучит.

И раны нежные, уже не кровоточат.

Ты чувствуешь? Ведь больше не болит.

То ли не больно… То ли болеть уже не хочет.

Уныло не так ли?

20.08

Я так рада, что ты не устанешь от моего нытья. Я имею в виду, ты ведь его не видишь. Я о том, что…

Черт, забыла, что хотела сказать.

Короче, я тут пишу, а ты в итоге истерики не слышишь. Представь, если бы я все это высказывала тебе все еще тогда… когда могла говорить, когда я просто была в соседней комнате и еще что-то, да значила.

Наверное, глупо это.

Ладно, вот тебе снова кое-что.

* * *

А я буду любить тебя вечно.

Буду вечно тобой соблазненной.

Для меня ты останешься первым…

А я лишь в памяти твоей сохраненной…

Сегодня мне стало интересно, пока сидела с мамой в очереди к врачу. Ты, когда узнаешь обо всем… Черт, я мысль теряю. Пишу, и внезапно она исчезает, представляешь?

Чертовски неудобно вышло.

Погоди, я сейчас…

Сижу и думаю. Давлю на виски (смеюсь).

Нет, не помню.

Ладно, это, наверное, и не было важно.

21.08

* * *

Она во мне, почувствуй… окунись.

Не узнаешь уже любовь своей любимой?

Все правильно. Она, взмывая ввысь,

Уверившись, что лишь тобой одним хранима…

Расшиблась вдруг, услышав резкое: «Проснись!»

И поняла, что не она, а с нею