Месть пышки, или Как проучить босса - Юлия Обручева Страница 5

Я иду стараясь не дышать, и отчаяние парализует меня. Я просто не понимаю почему Роман так поступает со мной.

Слегка отомстив я ему уже почти готова простить ужасный перелет. Но почему же он заказал для меня самый дешевый и неудобный номер в отеле, который находится рядом с кухней?

Я ведь не смогу отдохнуть, и это может сказаться на переговорах.

Как такое возможно, ахаю я и прикладываю карточку к ручке.

Карточка пищит. Я толкаю дверь.

И оказываюсь в каморке три на четыре метра. Кровать размером с гладильную доску, тумбочка, помнящая древние времена, и окно, выходящее… на глухую кирпичную стену и мусорные баки, куда прямо сейчас с грохотом вываливают стеклотару.

В комнате душно, как в сауне, а кондиционер тарахтит с грацией раненого трактора, выплевывая пыльный теплый воздух.

И окно не открыть, потому что запах помойки станет последней каплей и я улечу в нервный срыв.

Мой чемодан занимает ровно половину свободного пространства. Чтобы лечь на кровать, мне придется через него перешагивать.

Впрочем, спасибо, что служащие отеля позаботились о моих вещах и мне не пришлось тащить его самой.

Я стою посреди этого великолепия, и эйфория от моего триумфа на ужине осыпается пеплом.

Босс сделал это специально.

Он забронировал для меня этот шкаф для швабр еще в Москве.

Не ради экономии — бюджет корпорации позволил бы снять мне нормальный номер, даже не моргнув глазом.

Роман сделал это только из-за своего садизма. Чтобы указать на мое место. Ты — обслуживающий персонал, Люся. Твое место — возле помойки и кухни. Знай свой шесток, Люся.

К горлу подкатывает колючий удушливый ком.

На секунду мне становится так безумно, по-детски обидно, что глаза начинают предательски щипать.

Я, специалист с красным дипломом, с идеальным произношением, спасшая сегодня его задницу и его сделку… я стою здесь, вдыхая запах прогорклого жира, пока этот мерзавец нежится в джакузи с нимфой в своем дорогущем номере.

Сажусь на скрипучий матрас. Неподалеку с жутким грохотом падает металлический поднос, кто-то пронзительно, почти на ультразвуке орет.

Слезы обиды высыхают, не успев пролиться. На их место опять приходит ярость.

Я медленно расплываюсь в улыбке, от которой вздрогнул бы даже сам Дракула.

Хорошо, Роман Викторович. Ты думаешь, эконом-класс и каморка возле кухни — это предел страданий? Ты думаешь, что скорпион был финальным аккордом?

Наивный, самовлюбленный идиот.

У нас впереди еще целый свободный день до переговоров. День, когда ты в чужой стране, без знания языка, полностью, абсолютно, тотально зависишь от женщины, которую только что поселил в самом дешевом номере для прислуги.

Завтра культурная программа продолжится, и после нее ужин с буйволиными яйцами и скорпионом покажется тебе детским утренником.

И никакая нимфа не сможет тебе снять после этого стресс.

Добро пожаловать в ад, босс. В твой личный, эксклюзивный, пятизвездочный ад. С блестящим синхронным переводом.

Глава 6

Я думала, что рухну и усну мертвым сном. Ха! Мой организм решил иначе.

Пятнадцать часов в экономе запустили в моем теле режим «бей или беги», а месть Роману добавила в кровь столько адреналина, что уснуть стало просто физически невозможно.

01:30. Я лежу на спине и смотрю в потолок. Потолок смотрит на меня. В голове крутится фраза господина Чэна про «пылинку на сапоге», которую я так виртуозно ввернула.

02:15. Пытаюсь свернуться калачиком. Спина, затекшая в самолетном кресле 31Е, тут же отзывается резкой болью. Кажется, мой позвоночник принял форму буквы «S» и теперь отказывается возвращаться в исходное состояние.

03:00. Соседи сверху решают, что три часа ночи — идеальное время для страстного выяснения отношений или передвижки мебели. Судя по звукам, и того, и другого одновременно.

04:00. Начинается самое страшное. Мой мозг запускает режим «рабочих флэшбеков». Я начинаю вслух переводить меню ресторана на суахили, хотя никогда его не знала.

Подушка, кстати, оказывается то слишком жесткой, как кирпич, то слишком мягкой, как облако, в котором я тону и начинаю задыхаться. Я переворачиваю ее холодной стороной вверх каждые пять минут.

В 05:20 я сдаюсь.

Встаю, подхожу к зеркалу и понимаю: вчерашний енот из такси сегодня эволюционировал в полноценного панду-зомби. Глаза красные, лицо отекло от непривычной влажности и соли в соевом соусе, а на лбу отпечатался узор от наволочки, подозрительно напоминающий иероглиф «безысходность».

Я включаю чайник и смотрю в окно на рассвет над мегаполисом.

Хорошо, что сегодня выходной. И у меня еще есть время поспать и привести себя в порядок.

А завтра Роман Викторович наверняка встанет бодрым (если его не доконали яйца буйвола), выпьет свой ароматный эспрессо и будет ждать от меня новых подвигов.

Я делаю глоток ужасного растворимого кофе из отельного набора и криво усмехаюсь своему отражению.

— Ну что, Люся Степановна? Ночь была паршивой, зато совесть... совесть чиста. Почти.

А завтра главное — не перепутать слова «контракт» и «капитуляция». Хотя, в случае с моим боссом, это может быть одно и то же.

Я открываю ноутбук. План уничтожения Романа Викторовича сам себя не допишет. А судя по тому, как дрожат мои руки от недосыпа, один день отдыха мне мало поможет и завтра на переговорах будет очень, очень весело.

Где-то к семи утра я наконец-то проваливаюсь в спасительное забытье, рухнув лицом прямо на клавиатуру ноутбука. Мне снится прекрасный, сладкий сон: я стою на палубе белоснежной яхты, а Романа Викторовича и его нимфу медленно, но верно уносит вдаль стая гигантских буйволов.

Но моя радость длится недолго.

Тишину номера разрывает резкий, истеричный телефонный звонок. Не мобильного — местного, отельного аппарата, звук которого похож на сирену воздушной тревоги.

Я дергаюсь, ударяясь лбом о клавиатуру. С трудом разлепляю один глаз. И тянусь к телефону, чтобы скорее снять трубку и заставить его замолчать.

— Да? — хриплю я в трубку голосом простуженного Джигурды.

— Зуева! — рявкает динамик до боли знакомым баритоном моего «любимого» босса. — Какого черта ты не берешь мобильный?!

Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение на электронных часах.

Десять. Утра. И сейчас мой законный, выстраданный выходной.

— Роман Викторович? — мой мозг отказывается обрабатывать реальность. — Что-то случилось? Здание горит? Господин Чэн объявил нам войну?

— Случилось то, что мы с Элей хотим завтракать! — возмущенно чеканит этот тиран. — Мы спустились в ресторан, а тут в меню одни иероглифы! Персонал по-английски ни бельмеса. Спускайся живо. Нам нужен переводчик.