Горячий отпуск для булочки - Бетти Алая Страница 4

А я хочу булочку в красном! И тут меня посещает идея.

— Кстати… я вчера девушку тут на подходе встретил. Такую… такую… — бормочу, чувствуя новый прилив крови к члену, — красивую.

— У нас все девушки красивые, — фыркает бабуля Виола.

— Она полненькая такая, шатенка в красном платье. Вчера из-за нее я по округе кружил. В Нижние Прудищи аж укатил, будь они неладны!

— Так Машка ж! Я тебе ее уже битый час рекламирую! — бабуся всплескивает руками. — Ты чем слушаешь? Вон домик ее рядом с моим, через улицу.

Сердце замирает. Так я сейчас иду к своей нимфе? Подрываюсь и с третьей космической влетаю на участок пожилой соседки.

— Ишь ты! — прищуривается. — Понравилась Машуня-то наша? Ты смотри, городской, обидишь ее, отцу твоему все расскажу! Она девушка видная. Абы кому я ее не отдам.

Я не обижу. Наоборот! Сделаю приятно. Очень приятно.

— Ты мне кажешься мужчиной надежным, — продолжает бабуся, но весь мой слух, как и остальные чувства, уже стекли ниже пояса.

Захожу в предбанничек. Разуваюсь. И тут же сталкиваюсь с пристальным взглядом. Машенька, значит? Сглатываю.

Она сегодня в желтом платье по колено. Пышная грудь стиснута тугой тканью. А глаза… блядь, ее глаза! Ну и не только.

— Привет, — ухмыляюсь, оторвав-таки взгляд от совершенных сисек, — Машуня. Тебя-то я и искал.

Она выглядит испуганной. Не бойся меня, малышка. За Нижние Прудищи отшлепаю, конечно. Но потом…

— Проходи, Гордеюшка. Варенички остывают. И Машуня уже заждалась.

Я бы с радостью попробовал один вареничек на вкус. Маша, словно прочитав мои мысли, густо краснеет и опускает взгляд. Так, не пялиться! Но она красивая, я иначе не могу!

— Ну что, Маша, — сажусь с ней рядом, втягиваю носом легкий аромат цветочного парфюма, — давайте знакомиться. Я Гордей.

— Для вас Мария Анатольевна, — вздергивает подбородок, я усмехаюсь.

Гордая. Сверлит меня своими огромными зелеными глазами. Ничего, оттаешь, девочка. Я всегда добиваюсь, чего хочу.

— Ну так, Мария Анатольевна, — нагло рассматриваю ее лицо, взгляд постоянно съезжает ниже, к пышному декольте, — в отпуске? Отдыхаете от мужа?

Закидываю удочку. Кольца на пальчике нет, но нужно быть уверенным, что булочка свободна.

— Машеньке ее идиот изменил! — встревает бабуся Виола. — Такой красавице! Погнала она его поганой метлой и сюда отдыхать приехала! Хорошо, что пожениться не успели.

— Изменил? — хмурюсь. — Каков подонок!

Не замужем. Ставлю галочку. Теперь-то моя булочка не скроется от меня.

Отчего-то сильно хочется найти ее бывшего идиота и подчистить лицо. Ведь взгляд булочки с корицей становится грустным. А от этого и у меня на сердце не спокойно.

— Не нужно сарказма, Гордей, — заявляет строго, — измена — это больно.

— Я знаю, — вздыхаю, — потому и говорю: подонок. Оставьте его в прошлом, Мария Анатольевна. В настоящем у вас есть я.

— Вы? Прямо-таки есть? — она отправляет в рот сочный вареник и клянусь, я сейчас опозорюсь и солью прямо в штаны на глазах у женщины своей мечты.

— Вот, сметанки возьмите, — суетится соседка, словно не замечая, как между нами с Машенькой искры летят в разные стороны.

— Спасибо, — тихо произносит Машуня.

У нее очень нежный голос, я вчера еще заметил.

Подаю сметану девушке, наши пальцы соприкасаются.

По телу проходит мощная волна возбуждения. Да я рядом с этой булочкой как озабоченный подросток!

— Да, я, — гордо выкатываю грудь, — что по мужской части нужно, обращайтесь. Прибить, починить, подлатать.

— Ничего не нужно, спасибо, — сладкая булочка не идет на контакт, но я упорный.

— Точно? Может, все-таки… — чуть двигаюсь ближе, касаюсь ногой ее бедра.

Машуня густо краснеет. Подкладываю ей еще вареников. Щедро сдабриваю сметанкой.

— Кушайте, Мария Анатольевна. А то похудеете…

А я этого не хочу, мне безумно нравятся ее формы. Я хочу и буду их трогать, тискать, мять.

Но внезапно булочка с корицей гневно сверкает глазами. Резко встает из-за стола.

— Думаете, это смешно? — тихо спрашивает, затем выскакивает и убегает.

Громко хлопает дверью. Да что я такого сказал?

— Каков идиот, — вздыхает Виола Гавриловна, — беги давай за ней!

— Понял! — подскакиваю. — Спасибо за вкусный завтрак!

Бабуся закатывает глаза, а я со всех ног несусь за своей булочкой. Да, она моя! Я понял это, только ее увидев. А Гордей Демин своего никогда не упустит.

ГЛАВА 5

Маша

Вылетаю из домика Виолы Гавриловны. Сама не знаю, почему меня так обидели слова Гордея. Обычно я колко отвечаю на выпады касательно моего веса.

— Маша! — слышу его голос сзади и припускаю быстрее.

Добегаю до своей калитки. Меня буквально вталкивают на мой участок. Гордей прижимается ко мне своим горячим телом, а я теряюсь.

Быстро, однако, он меня догнал!

— Что ты делаешь?! — взвизгиваю. — Это вторжение на частную собственность!

— Я бы вторгся… — он жадно меня осматривает, продолжая прижимать к забору, — в твою…

ХРЯСЬ!

Отвешиваю ему сочную пощечину.

— Отпусти! — рычу. — А не то я…

Договорить не успеваю. Жадные губы впиваются в мои. Все мысли вылетают из головы. В животе рождается непонятное мне томление, которое я не испытывала долгие годы.

Губы Гордея мягкие, поцелуй пылкий. И мне нравится…

— Что ты… хватит… ты — возмущенно пыхчу, когда мажор отстраняется, осоловело глядя на меня.

В его глазах плещется безумие и еще что-то, что я видела у мужчин, но никогда это не было обращено ко мне. К стройным подружкам — да! К эффектным незнакомкам на улице — пожалуйста!

Ваня тоже жадно пожирал глазами худых девушек. А меня словно не существовало.

— Не смей! — рычу, стараясь отпихнуть эту скалу. — Никогда, слышишь?

— Но я хочу! — перебивает меня. — Ты очень красивая девушка…

— Зачем врать? Ты меня толстой обозвал! — искренне возмущаюсь. — Вот буквально две с половиной минуты назад!

— Я? Да в мыслях не было! — хмурится. — Ты мне еще вчера понравилась…

— Уходи, — мне удается слегка его сдвинуть, — ищи вон длинноногих красоток, а пышек оставь в покое! Хватит глумиться!

Не верю, что могу нравиться этой горе мышц. Он смеется надо мной!

Гордей надвигается на меня. Затем подхватывает под ягодицы. Поднимает, как пушинку. От страха взвизгиваю и цепляюсь за его плечи.

— Ты не пышка, — довольно скалится, — ты булочка… моя булочка с корицей. Видишь, я спокойно держу тебя. Так что не ты толстая, а твой бывший — доходяга.

— Кобелина он! — силы меня покидают. — Как и все вы! Отпусти! Сейчас же поставь меня на землю!

— Я не такой. Дай шанс, Машуня, тогда отпущу…

Он так по-хозяйски вцепился в мою попу, что я как-то теряюсь. И нагло так