Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 31

У меня сжимается в груди.

— Тебе не кажется, что ты торопишь события?

— Возможно, но… — он жмет плечами, — хочу, чтобы вы рядом были. Не обязательно под одной крышей. Переедете в ту квартиру, где ты останавливалась. Вам там места хватит. Насчет Киры я договорился — ее примут в хороший сад, рядом с домом. С работой я тебе помогу…

— Не гони лошадей, Вольтов. Я еще только начинаю отвыкать от мысли, что ты мерзавец, беспечно отказавшийся от ребенка и сваливший в закат.

— Я знаю. И хочу это исправить. А на расстоянии это сделать сложно.

— Арсений…

— Хочу Киру видеть. Я столько пропустил…Тебе столько пришлось вытягивать одной…

Горечь разливается по языку.

— Столько же, сколько и любой другой матери-одиночке. Но я не одна, у меня есть Кира. Этого достаточно.

— А я? — смотрит напряженно, будто и правда не плевать, что я скажу.

— А тебя я пока не доверяю, Арсений. Прости.

— Не извиняйся. Заслужил, — морщится он, а я перевожу разговор на другую, не столь щекотливую тему.

— Как там матушка?

Арсений закатывает глаза:

— Все у нее отлично. В конце недели выпишу.

— Мне кажется, или я слышу нетерпение? Буянит?

— Пороху не хватает, — усмехается Вольтов, — но смотрит косо.

Я представляю, как сложно матери держать себя в руках. Она ведь не привыкла сдерживаться, а тут такое.

— Приедешь за ней?

— Тетка заберет, я буду встречать ее здесь.

— Жаль, я хотел предложить довезти вас.

Я представила нас троих в одной машине и нервно рассмеялась:

— Пожалуй не стоит. И это…сюда тоже не приезжай больше сюда.

Вольтов моментально мрачнеет:

— Алин…

— Я съезжаю от матери. Сообщением новый адрес пришлю.

Он ворчит, но улыбается:

— Я уж подумал, что избавиться от меня пытаешься.

— А у меня есть шанс это сделать?

— Ни единого.

Очень странно вот так сидеть с ним и разговаривать. Рядом носится Кира со своим новым зайцем, погода хорошая. И в душе проклевывается робкая надежда, а вдруг и правда все наладится? Вдруг это конец темной полосы и начало чего-то нового? Хорошего?

Мы гуляем еще час, потом Кира устает и просится домой. Я не приглашаю Вольтова, да он и не просится. Напоследок аккуратно обнимает дочь, торжественно обещая в следующий раз привести еще одного зайца. Кирюша радуется, а я всерьез начинаю опасаться, что скоро у меня дома будет целый крольчатник.

— До встречи? — поднимает на меня пытливый взгляд.

— До встречи.

Кажется, я буду с нетерпением ее ждать.

Глава 12

Настал день Х.

Начался он с уборки и телефонного скандала.

Скандал, конечно же, организовала маменька, увидев вместо меня на выписке Фаину. Она-то планировала устроить качественный вынос мозга, пока едем домой, напомнить мне о том, какая я отвратительная дочь и хорошенько подпитаться моими замученными эмоциями, а с сестрой такой фокус не прошел. Та мигом ее в машину засунула, ворчать запретила и вообще вела себя так, словно ничего не случилось, чем очень сильно раздражала.

В итоге мать позвонила мне, начала возмущаться, но предельного градуса достигнуть не успела, потому что телефон разрядился.

Я и рада. Спокойно хоть дела завершу.

По-настоящему плохой дочерью становиться не хотелось, поэтому я сделала все, чтобы возвращение матери домой стало комфортным. Все перестирала, убралась, еды наготовила на несколько дней. Спасибо, конечно, не скажет, но мне самой так спокойнее, да и с совестью удалось договориться.

Я все еще переживала из-за переезда. Оказывается, не так-то просто избавиться от чувства вины, когда его тебе столько времени насаживали. Даже в какой-то момент захотелось махнуть на все рукой, остаться и продолжать тянуть свою унылую лямку. Но потом представила как день изо дня буду без удовольствия приходить домой, как буду виновата все всем, начиная от подгоревшей каши и заканчивая мировым кризисом, как Кира будет смотреть на меня глазенками, полными слез, и спрашивать почему бабушка опять ее ругает.

Нет. Сама в этой западне на столько лет увязла, но малышку не дам ломать. Никакой вины за то, что у бабушки плохое настроение моя дочь испытывать не будет. Не позволю.

Становится легче, и сомнения, смутившие было душу, окончательно рассыпаются.

Все я правильно делаю. Моя жизнь — мои правила и решения.

Кира старается, рисует картинку к возвращению бабушки, аж язычок от усердия высунула.

— Очень красиво, — хвалю ее, рассматривая милый, кривоватый, по-детски непосредственный рисунок.

— Бабушке понравится?

— Конечно. Она очень любит твои картины.

Это неправда, но зачем ребенку о таком знать. Хочет рисовать для бабушки — пусть рисует. Это же от чистого сердца.

В районе обеда мне снова становится неспокойно, потому что от Фаины приходит короткое сообщение:

Подъезжаем.

Остаток свободного времени я буквально вишу на окне, выжидая, когда во двор въедет зеленая тётушкина шестерка. Но все равно оказываюсь не готова. Аж дергаюсь, когда она бодро и рычанием выныривает из-за угла и останавливается у подъезда.

Вдыхаю, выдыхаю, собираю в кулачок свои эфемерные бубенцы. Это моя жизнь и кроме меня никто ничего не сможет в ней изменить.

Мать еще хромает, а живем не на первом этаже, поэтому подъем занимает больше времени чем обычно.

— Бабушка идет! — радуется Кирюша, размахивая рисунком, — и тетя Фая идет!

— Идут, родная, идут, — я сглатываю, услышав из-за двери знакомые голоса.

Все, сейчас начнется.

Дверь открывается, и на пороге первой появляется Фаина:

— А вот и мы, — ставит на пол материну сумку и раскрывает свои объятия. Кирюша падет в них с размаху и громко смеется.

— Можно не шуметь? — тут же раздается недовольный голос матери, — голова и так раскалывается.

Мы с Фаей встречаемся взглядами, и она едва заметно кивает. Мол, держись, все будет хорошо. Я не уверена, но выбора нет.

— Привет, мам, — произношу миролюбиво, в ответ тут же получив брюзгливое:

— Что, трудно было поднять зад с дивана и самой приехать? Зачем надо было тетку старую гонять.

— Не старую, а в самом расцвете сил, — безмятежно поправляет Фая, — и никто меня не гонял. Я сама вызвалась. Не могла отказать себе в удовольствии, провести время с любимой сестрицей. А Алиночка тут пока дела делала.

— Алиночка…дела делала… — ворчит мать и, опираясь на трость, идет в свою комнату, — знаю я ее дела. В телефоне весь день сидела, да ересь всякую смотрела. Лучше бы ребенком занялась, а то носится тут как неприкаянная, верезжит.

К счастью Кира еще слишком мала, чтобы понимать обидные слова. К тому же отвлеклась на шоколадное яйцо, которое подарила ей двоюродная бабушка.

— Все Фай,