Фиктивный муж - Елена Валерьева Страница 3

— Ничего, Артем, — цедит Даниил, сверля меня взглядом, полным ненависти и унижения. — Моя бывшая просто решила устроить истерику. Она у нас... эмоциональная. Нервы шалят. Женская логика, знаешь ли.

— Эмоциональная? — я разворачиваюсь к этому Артему, понимая, что сейчас выгляжу как фурия из греческой трагедии, но мне уже все равно. — Я мать, которая пытается выбить из этого козла деньги на собственных детей! На обувь, на образование! А он называет их проблемными! Он, который ни копейки не платил по закону! Он, который даже не знает, что его младший сын обожает динозавров и боится темноты!

Артем смотрит на меня. И в его взгляде происходит перемена. Усмешка исчезает, сменяясь чем-то неуловимым. Интересом? Уважением? В его темных глазах мелькает искра, которая заставляет меня на секунду забыть о своем гневе.

— Адвоката нанять не пробовали? — спрашивает он, обращаясь ко мне, но глядя почему-то на Даниила. В его голосе звучит сталь.

— Она не нанимает адвокатов, потому что у нее нет денег на такие глупости, — фыркает Даниил, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Он садится в кресло, но я замечаю, как дрожат его руки. — Артем, это не твое дело. Лера, уходи. Я переведу тебе сегодня на карту какую-то сумму, чтобы ты отстала. Скажем, пять тысяч. Хватит на обувь.

— Не надо мне твоих подачек! — я хватаю папку со стола. Бумаги шуршат, выскальзывая, но мне плевать. — Я подам на алименты по закону! И ты у меня заплатишь все! Каждую копейку, за три года! Я найму адвоката, продам всё, но ты ответишь! Будешь платить, пока не станешь нищим!

— Посмотрим, — усмехается Даниил, уже успокаиваясь и принимая свой обычный надменный вид. Он откидывается в кресле, положив ногу на ногу, и крутит в пальцах то самое золотое перо. — Удачи тебе в судах, Лерочка. Это дорого и долго. А у тебя, кажется, проблемы покрупнее, чем просто деньги. Иди, корми детей гречкой. И передавай им привет.

Я вылетаю из кабинета, сжимая папку так, что хрустят костяшки. В коридоре я чувствую, как к глазам подступают слезы. Не от слабости. От бешенства и унижения. Ненавижу его. Ненавижу себя за то, что когда-то поверила ему. За то, что позволила так с собой обращаться. За то, что вообще когда-то сказала «да» этому напыщенному индюку.

Я уже почти дохожу до лифта, когда слышу за спиной твердые, размеренные шаги. Шаги человека, который не привык спешить, потому что мир сам подстраивается под его скорость.

— Лера, — окликает меня тот самый голос с хрипотцой.

Я оборачиваюсь. Артем стоит, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди. В коридорном полумраке он кажется еще более внушительным. Свет из окна падает на его лицо, подчеркивая резкие черты. Он рассматривает меня так, будто я — ребус, который он пытается разгадать. Или редкая книга, которую хочет прочесть. Или, может быть, опасный зверь, которого он прикидывает, стоит ли приручать.

— Артем Корсаков, — представляется он, хотя я уже знаю. — Партнер Даниила.

— Я поняла, — отвечаю сухо, вытирая непрошенную слезу. Слеза размазывает тушь, и я уверена, что сейчас выгляжу как панда после драки. — Что вам нужно? Пришли добить? Порадоваться на униженную?

— Мне нужно, чтобы вы не подавали на алименты, — говорит он спокойно, отталкиваясь от стены и делая шаг ко мне. — Я хочу сделать вам другое предложение. Более... выгодное.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Это какой-то сюрреализм. Сначала бывший муж-козел, теперь его партнер с загадочными предложениями. Я, кажется, попала в параллельную вселенную, где все сошли с ума.

— Вы с ума сошли? — я делаю шаг назад, прижимая папку к груди, как щит. — Вы будете защищать этого... этого...

— Козла, — подсказывает он с легкой усмешкой. — Вы хотели сказать козла. Я не обижусь. Я вообще не из обидчивых.

— Неважно, — отмахиваюсь я, хотя внутри что-то екает от того, как легко он читает мои мысли. — Я не собираюсь иметь дело ни с кем из вашей шарашкиной конторы. Вы все из одного теста.

— Я буду защищать не его, — перебивает Артем, и его голос становится жестче. — Я буду защищать бизнес. Скандал с алиментами, суды, пресса — нам не нужно. Это повредит репутации. А вам, Лера, нужны деньги. Много денег. И я готов их вам дать. С одним маленьким условием.

— Каким? — спрашиваю я, подозрительно щурясь. В груди колотится сердце — то ли от страха, то ли от странного предчувствия. Я чувствую, что сейчас произойдет что-то, что перевернет мою жизнь.

— Выйдите за меня замуж, — произносит Артем, и на его губах расцветает та самая хищная, уверенная в себе улыбка. Он произносит это так, будто предложил выпить кофе. Будто это самое обычное дело в мире.

Лифт за моей спиной приезжает с мелодичным «динь». Я стою, открыв рот, и чувствую, что мой и без того перегруженный мозг окончательно отказывает.

Глава 2. Артем

Предложение, которое я только что сделал этой взъерошенной, злой, но чертовски красивой женщине, было спонтанным, как выстрел из незаряженного пистолета. Но, черт возьми, оно было единственно верным решением из всех, что я мог принять в этой ситуации.

Я стоял в коридоре, прислонившись к стене, и пытался унять бешеный ритм сердца, который эта женщина во мне вызвала. Я не знал Леру. Я вообще не интересовался личной жизнью Даниила. Для меня он был партнером, пусть и с неприятными замашками, но полезным для бизнеса. Я знал, что он меняет женщин, как перчатки, знал, что он тщеславен и самовлюблен, но мне было плевать — пока это не влияло на наши общие проекты.

Но то, что я увидел в кабинете, заставило мой холодный, прагматичный мозг заработать с бешеной скоростью процессора.

Эта женщина не была истеричкой, как пытался представить ее Даня. Она была тигрицей, защищающей своих детенышей. В ее глазах, полных слез и ярости, горел огонь, который я не видел ни в одной из светских львиц, с которыми меня сводила судьба. Огонь, который невозможно купить, невозможно подделать. А еще у нее были глаза цвета лесного ореха с золотистыми искорками, которые вспыхивали, когда она злилась, пухлые губы, которые она кусала, сдерживая слезы, и фигура, которую она безуспешно пыталась спрятать под своим мешком свитера. «Безразмерный» — это мягко сказано. Под ним угадывалась такая женственность, такие изгибы, что у меня пересохло во рту. Я представил, как этот свитер падает на пол, и... стоп. Не время.

Но не это было главным. Главным был