Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран Страница 3

— Да мне сейчас все мужики обзавидуются, бабуль! — сделал я ей комплимент. — Ты свою попку видела вообще? Орех, а не попка!

— Ой, ну хорош подлизываться! — кокетливо отмахнулась бабушка, и я понял, что комплимент ей зашёл.

Мы спустились к подъезду. Я пошёл на парковку за мотом, куря на ходу, а бабушка ждала меня на крыльце, изучая доску объявлений.

— Мадам, карета подана! — крикнул я бабуле, и она, как козочка, вприпрыжку спустившись с крыльца, уверенно села позади меня на байк. Как будто тут и была.

— Сильно не гони, Артёмка, ладно?

— Как скажете, мадам!

Я уже собирался завести байк, как вдруг меня окликнула соседка, только что вынырнувшая из подъезда. Вредная, мерзкая бабка, которую я на дух не переносил. Впрочем, как и она меня.

— Артём! Царёв! Артё-ё-ём! — на всю улицу заверещала она, омерзительно тоненьким голосом, и бросилась к нам, будто за ней черти гонятся, а в нас её спасение.

— Здрасте, тёть Валя! — вежливо поздоровался я, подняв визор на шлеме, когда она поравнялась с нами.

— Здравствуй! Это ты в ту пятницу музыку громко слушал?

— Может, и я… — Нахера она спрашивает, если знает, что ей прямо с потолка долбило по мозгам? — Я днём слушал.

— У меня давление!

— Попейте таблетки какие-нибудь. Я тут причём?

— А это что за девица? — женщина с любопытством оглядела бабушку с головы до ног, а потом обратно. — Я видела, как вы вместе выходили! Я доподлинно знаю, что Катенька не разрешает тебе домой проституток водить!

Тётя Валя не узнала бабушку в шлеме, за что незамедлительно поплатилась!

— Сама ты проститутка старая! — громко возмутилась бабуля, заставив соседку ахнуть от такой неслыханной наглости. — Пошла в жопу! Заводи, Артём!

Это было ещё не всё! Стоило нам тронуться с места, и бабуля показала тёте Вале фак! Самый что ни на есть настоящий!

Многое бы отдал, чтобы посмотреть на то, как тётя Валя будет жаловаться на меня Катеньке, в красках расписывая, какую невоспитанную девушку я приводил к нам домой, да ещё и без разрешения! Может, ещё чего и приукрасит на свой манер? Она может. Это будет эпично, можно не сомневаться!

3. Артём

До дачи долетели быстро, минут за пятнадцать. Дачный посёлок располагался не так далеко от нашего дома. Участок покупал дед. Это он забабахал красивый дом и посадил по периметру участка плодовые деревья.

Дом построил, сына воспитал, посадил целый сад! Деда Колю бабуля всё время ставила мне в пример, даже не моего отца, а именно покойного мужа. Она очень гордилась тем, что была замужем за таким рукастым и предприимчивым мужиком. Жили они душа в душу. Жалко, что дед так рано умер. Хороший был мужик.

Черная "Волга" с блатными номерами осталась бабуле от мужа. Она наотрез отказалась её продавать. Выучилась на права и теперь возила на ней рассаду на дачу. Я был рад, что купил байк, а не тачку, иначе рассада и кабачки болтались бы в моём багажнике, а так меня, слава богу, не грузят перевозками.

Езда на мотоцикле так понравилась бабуле, что она взяла с меня обещание, что я ей дам прокатиться за рулём. Мне не жалко, тем более, что она скидывалась.

Первым делом я поменял колесо на "Волге". Руки у меня растут откуда надо. По крайней мере, с проблемой я справился легко и непринуждённо.

По-хозяйски обойдя угодья в поисках чего-нибудь вкусненького, я сорвал несколько ягодок с куста жимолости и закинул их в рот. Блять, ну и параша! Лицо перекосило от кислятины так, что я чуть слюнями не захлебнулся. Хотел было выплюнуть, но побоялся получить по шее от бабушки за то, что продукты перевожу. Положил в рот — жри теперь, хоть подавись.

— Ба! А где клубника? — поинтересовался я.

Клубнику я любил. И малинку тоже.

— Не выросла ещё.

— Как не выросла? Совсем?

— Как-как… Как твои мозги! С грядки сдрисни! По огурцам топчешься! Ты шары-то разуй маленько! Пойдём, я тебе переодеться дам.

— Зачем?

— Чтоб мудя свои не спарил в кожанках. Цыплята повылупляются!

Вынужден был согласиться. Ещё только девять утра, а солнышко припекало уже вовсю. Пожалуй, приму предложение бабушки.

Я зашёл в дом и разделся до трусов. Мне выдали дачную спец экипировку: помнившие Сталина галоши, бабскую панаму в цветочек и какие-то бомжацкого вида мятые трикошки.

— А других нет? — брезгливо поморщился я.

— Это дедовские. Давай не выёживайся! Белый, как глиста!

Как будто у меня есть время загорать? Я занятой человек вообще-то.

Штаны налезли на мою задницу, но были явно коротковаты. Разве это кого-то смущало, кроме меня? Я подкатал их снизу, чтобы походили на шорты — на этом мои способности модельера были исчерпаны. Нацепив панамку с цветочками на голову, я посмотрелся в зеркало.

Ебать, я лох! Дачный модник! Если борода была к этому стилю в самый раз, то татухи смотрелись просто нелепо. К этим штанишкам больше бы подошло пивное пузико, но моя фигура была идеальной. Это приятный бонус из прошлого. В университете я увлекался баскетболом, поэтому моё молодое тело, не успевшее расплыться от пивка, всё ещё было местами мускулистым. Даже пару кубиков на волосатом пузе можно было разглядеть. Но это, если сильно приглядеться.

Башка начала болеть после весёлой ночи, так что красоваться перед зеркалом больше не было никакого интереса. Мы вышли на свежий воздух.

— Показывай, ба, откуда копать! — поторопил я бабушку.

— Отсюда! — воткнула она лопату в землю, обозначая границу. — И до обеда! Я как раз пойду обед сготовлю!

— А что на обед? — с интересом спросил я, без особого энтузиазма вертя лопату в руках.

— Окрошка с квасом! Алексей Петрович шашлык обещал!

— Зашибись! — оживился я.

— Башку себе не расшиби, а то без тебя отобедаем!

Бабушка ушла, и я начал копать грядку. Меня хватило минут на пятнадцать. Солнце припекало прямо в жопу, с меня лилось, как с гуся. Я то и дело останавливался, чтобы вытереть пот со лба, едко заливающий глаза, и хлебнуть воды из ковша, который бабушка заботливо выставила на крыльце. С непривычки быстро затекла спина, пальцы скрючило от напряжения, и скучно, пиздец! Я почувствовал себя галерным рабом.

К соседскому дому подъехал чёрный внедорожник, а затем я услышал заливистый женский смех. Надеюсь, там не девчонка какая-то приехала? Девчонок я очень любил, но и себя тоже, поэтому позориться в таком виде ни