Тайная страсть генерального - Евгения Чащина Страница 28

Я осторожно коснулся её лица, проведя большим пальцем по линии её челюсти. Она вздрогнула, но не отшатнулась. Её кожа была невероятно мягкой, холодной, как мрамор. Я наклонился, её дыхание участилось, превращаясь в нервный сбой.

Я снова поцеловал её. На этот раз — медленнее, глубже, смакуя не просто вкус, а свою абсолютную победу. Это был поцелуй, который требовал, который владел, который обещал ей всё, но забирал навсегда. Она ответила сначала неуверенно, словно испуганная птица, но затем с нарастающей, дикой страстью, которая поразила даже меня, циника. Её руки обвили мою шею, притягивая к себе ещё ближе, словно она искала в этом огне спасения.

Я почувствовал, как её руки робко, но настойчиво касаются моей груди. Мне нужен был этот жест. Я кайфовал, чувствуя, как её пальцы скользят по моей коже, горячие на фоне её холода. Это было истинное, неразбавленное безумие. Я хотел, чтобы она видела, как сильно она пленила меня своей слабостью.

Я подхватил Ингу на руки, а она обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Я нёс её к кровати, чувствуя её тепло, её вес, её податливость, граничащую с отчаянием. Она была одновременно такой хрупкой и такой неистово сильной в своей жажде.

Я обронил девчонку на кровать, а затем накрыл своим телом.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй был актом абсолютного владения, отрицанием всего, что было до этого. Я хотел стереть из её памяти всех, кто смел её касаться. Она должна была быть только моей. Её тело, её душа, её боль. Её стоны, её ответ на мои ласки, были моим гимном победы, моим триумфом над прошлым.

— Скажи это! Скажи, что хочешь меня! — потребовал я, глядя в её затуманенные глаза.

— Пошёл к чёрту... — вырвалось у неё, но её тело выгнулось мне навстречу, и это было самое красноречивое признание.

Это была ночь, которая пылала от мстительной страсти, от которой мы оба теряли разум и контроль. Я чувствовал, как её тело выгибается навстречу моим прикосновениям, как она отдаётся этой бушующей волне, захлестнувшей нас обоих. Я видел, как её глаза закрываются от блаженного, греховного наслаждения, и это было всё, что мне было нужно.

Это моя ночь. Она моя. И я не отпущу её никогда. Это не конец игры. Это только начало.

30 глава

Инга

Я медленно открыла глаза. В комнате пахло чем-то непривычным, свежим и тёплым одновременно. Лунный свет мягко просачивался сквозь тонкие шторы, заливая всё серебристым сиянием. Я почувствовала тяжесть на талии — его рука.

Владимир.

Он спал рядом, дышал ровно и спокойно. Его лицо в полумраке выглядело совсем иначе. Без привычной строгости и холодного взгляда, с которыми он смотрел на других в офисе. Почти невинное, мягкое, но я знала, что за этим покоем скрывается сила, которую я видела прошлой ночью: страсть, что вырвалась наружу и оставила след в каждом сантиметре моего тела.

Боль от прикосновений, поцелуев, воспоминаний о них, не от усталости, а от чего-то более сильного. Это было безумно. Необъяснимо.

Я осторожно высвободилась из-под его руки, стараясь не разбудить. Его тело было слишком близко, слишком настоящим. Мне хотелось убежать, спрятаться от всего, что произошло, но плед на кресле был уже рядом. Я накинула его на себя и двинулась к сумочке, где лежал телефон.

Мои пальцы коснулись холодного пластика. Экран светился почти одиннадцатью часами вечера. И тут я увидела их — десятки пропущенных звонков и сообщений от Александра. Сердце сжалось.

Алекс: «Где ты? Почему не отвечаешь?!»

Алекс: «Ты вообще понимаешь, что творишь?!»

Алекс: «Инга, хватит играть! Ты же знаешь, что я жду!»

Алекс: «Отвечай сейчас, иначе…»

Каждое новое сообщение будто ударяло мне в грудь. Горечь, раздражение, злость — всё смешалось в комок, который хотелось проглотить или выкинуть из себя. Как он может требовать внимания, когда я ещё пытаюсь прийти в себя от очень интригующего видео? Ах, да, он же, бедняжка, не в курсе, что я в курсе! Мразь!

— Господи… — выдохнула я, ставя телефон на диван. — Не сейчас… Не сейчас…

Я нажала на контакт Нины Степановны, соседки, присматривающей за отцом. Несколько гудков, и сонный голос раздался из динамика:

— Ингусенька? Что случилось? Где ты?

— Нина Степановна, это я. Как папа? Всё в порядке? — дрожащим, но сдержанным голосом.

— Ой, родная, всё хорошо. Твой папа спит. Я дала ему лекарства, что ты оставляла. Не волнуйся, всё под контролем.

Я вздохнула, наконец почувствовав облегчение. Была спокойна за отца, и этого хватало.

Села на диван напротив панорамного окна. За стеклом тёмный лес, глубина которого казалась бесконечной. Неужели дождь закончился и снова видно звёзды? Луна пробивалась сквозь облака, оставляя серебристую дорожку на листве. Я сидела и смотрела на ночь, на дикую природу, такую чуждую моему привычному, размеренному миру.

Мысли снова закружились. Моё тело реагировало на него без моего контроля. На Владимира. И это одновременно пугало и завораживало. Я ненавидела себя за эту слабость.

Я подошла к стеклу, дотронулась ладонью до холодной поверхности. И вдруг почувствовала шаги за спиной.

Владимир подошёл. Его тело прижалось к моему, руки обвили талию. Я почувствовала тепло, силу, напряжение и... возбуждение. Подбородок лёг мне на плечо, губы коснулись шеи, дыхание щекотало кожу.

— Не уходи… — хрипло, с глубиной, он прошептал мне в ухо. — Ты знаешь, что это бессмысленно…

— Володимир… — я почти выдохнула, стараясь не отступить.

— Притяжение... Ты чувствуешь его? Оно между нами не исчезнет.

Поцелуи спускались вниз, пальцы скользили по ключице, плечу.

— Твоё тело помнит… — сказал он, едва слышно, но с каждой фразой сильнее. — Даже если ты пытаешься забыть.

Я дрожала.

— Нет… — шептала я.

— Да, — его взгляд и тон не оставляли сомнений. — Вся. Каждая клеточка тебя откликается на меня. Ты огонь, и я хочу сгореть в этом огне навсегда. Позволь мне… показать тебе, что значит быть моей. Забудь всё, что было до этой ночи.

Его слова разливались по мне, разжигали скрытый огонь, который я пыталась подавить. Он был хищником, а я добычей. Но странным образом это манило. Мысли путались. Страх и желание смешались в непостижимый коктейль.

— Инга… — его голос был мягким, но настойчивым. — Я люблю тебя. Всю. Каждый вздох, каждое движение… всё во мне тянется к тебе. Даже когда я держусь на расстоянии, ты везде.

Я сжала плед, чувствуя, как сердце колотится.

— Нет… — выдохнула я, отступая, —