Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд Страница 27

— Не пойму, чего вы молчали. У вас нет других родственников, кто мог бы вас защитить?

— Все боятся отца. Идти против него, то же самое, что стрельнуть себе в ногу, Имран. Не видишь, как пытается тебе гадить? И если бы ты был обычным, то есть… Ну, каким-нибудь простым сотрудником — он давно уничтожил бы тебя, оставив без средств на существование. Тебя бы никуда на работу не взяли. Я в этом уверена. Он и меня столько раз угрожал без всего оставить. В семье я единственное, кто мог хоть слово ему сказать. И при этом он опять же заставил меня надеть то… гребаное свадебное платье.

— Мне кажется тебе пора забыть о той ситуации.

Имран останавливается на светофоре, смотрит на меня.

— Забыть? Ты издеваешься? Хоть понимаешь, что было бы, если бы ты тогда не появился и… не увез меня? Боже, так тошноты представлять себя с тем…

Карахан сразу отводит взгляд, что мне совершенно не нравится. Он снова поджимает губы.

— Как решим проблемы в офисе, поедем в больницу. Я уже разговаривал с врачом твоей матери. Он сказал, что ее состояние стабильное.

— Она пришла в себя? То есть…

— Она порой открывает глаза, но… Особо разговаривать не может. Не знаем, сколько это займёт, но главное, чтобы состояние не становилось тяжелым.

— А Алиса? Она там?

— Да. Думаю, надо ее отдалить от твоего отца. Жильем обеспечить, работой. Не факт, что ваш отец не выдаст ее за какого-нибудь барана, едва поступит удачный шанс.

Резко поворачиваюсь к Имрану. Сердце учащает ритм, а в горле моментально пересыхает. Что он говорит?

— Думаешь…

— Уверен, — перебивает, не успеваю я договорить.

— Она еще совсем… маленькая.

— Совершеннолетняя, Алина. Ему этого достаточно.

Клянусь, слова Имрана как кипяток на голову. Совершеннолетняя. Этого достаточно, чтобы разрушить. Я видела собственную судьбу, запечатанную в гребаном свадебном платье, — тот образ мгновенно наложился на Алису. Моя маленькая, наивная Алиса, которую я всегда считала фоном в отцовском доме. А ведь она не фон, скорее, следующая мишень. Я не справилась защитить себя, как я защищу её?

— Я поговорю с ней. Уже страшно…

— Да, надо будет.

Мысли, как стая испуганных птиц, носятся в голове: проверка, отец, замороженные счета, Алиса... Я сжимаю руки на коленях, чувствуя дрожь во всем теле. Прошло достаточно времени, но я не могу перестать думать о сестре. Так и стоит перед глазами в свадебном платье, а рядом с ней… тот лысый.

Черт побери! Нужно переключить мысли, иначе я с ума сойду.

Имран смотрит на дорогу, его лицо смахивает на каменную маску. Но напряжение в его челюсти, и пальцах, сжимающие руль, дают понять, как он зол. Пусть пытается скрыть от меня, но я же не ребенок. Все вижу невооруженным глазом.

Господи, как же я не хочу быть для него грузом. Еще одной проблемой в его списке... Стыдно признавать, что эти головные боли ему создаёт мой отец. Из-за меня.

Мы подъезжаем к башням «KARAHAN GROUP». Сегодня они выглядят не величественными.

Имран ведет меня через холл. В лифте он молча проводит картой, и мы поднимаемся вверх. Двери открываются на его этаже. Все точно так же, как в прошлый раз, но сейчас отчетливо чувствуется, что все сотрудники напряжены.

Он проводит меня в свой кабинет. Дверь закрывается, отсекая внешний мир.

— Садись, — говорит, указывая на его огромный стол. — Мне нужно уйти на полчаса. Будет важный разговор.

Я киваю, чувствуя себя неловко.

— Имран, — останавливаю его у двери. Он оборачивается. — Что я могу сделать? Пока ты... разговариваешь.

Карахан смотрит на меня всего секунду, затем его взгляд падает на стеллаж с макетами и проектами. Он подходит, берет одну из папой и кладет ее передо мной на стол.

— Новый проект. Жилой квартал «Парковый». Пока только концепция и техническое задание. Посмотри и дай свое первое, незамыленное впечатление. Что режет глаз, что не работает. Запиши все. Это будет полезно.

Меня безумно радует, что Имран не говорит «займи себя, чтобы не мешала». Он дает мне профессиональную задачу. Как глоток чистого воздуха, честное слово.

— Хорошо. Я разберусь. Не переживай.

Он коротко кивает и выходит.

Сделав глубокий вдох, отодвигаю в сторону тревогу за маму, Алису, даже за Имрана. Открываю папку.

Внутри то, что я люблю и умею. Архитектурные эскизы, планы этажей, визуализации. «Парковый» — это квартал малоэтажной застройки премиум-класса, интеграция в существующий лесопарк. Я погружаюсь в линии и цифры.

На первых же планах общественных зон — огромный, монолитный атриум из стекла и стали в центре клубного дома. Но я вижу, как летом он превратится в гигантскую парную, а зимой будет колоссальной теплопотерей. Холодный, отстраненный масштаб подавит камерность и уют, которые как раз и должны продаваться в таком формате «убежища в природе».

Беру карандаш и блокнот, который всегда лежит у меня в сумке. Начинаю делать пометки.

Заканчиваю через полтора часа. Помогает отвлечься. Я забываю обо всем на свете, но, когда закрываю папку, снова вспоминаю о сестре.

Слово Имрана так и стучат в ушах: «Совершеннолетняя. Уверен, ему этого достаточно».

Достав телефон, дрожащими пальцами набираю номер сестры. Она поднимает трубку почти сразу.

— Алло? Лин?

— Привет, это я. Как ты? Как мама? — стараюсь говорить ровно.

— Мама… мама сегодня ненадолго открыла глаза. Прямо посмотрела на меня. Я думала, она что-то скажет, но… она снова уснула. Врач говорит, что это хорошо.

— Слава Богу, — камень на сердце немного сдвигается. — А ты? Ты где? Спала?

— В больнице, на том же диване. Максим привозил еду… Спасибо ему, и… Имрану.

Я понимаю ее ощущения. Потому что раньше никогда о нас не заботился. А сейчас… совершенно чужой человек постоянно рядом.

— Слушай, Алиска, — говорю я, подбирая слова. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Об отце.

На том конце провода повисает тишина.

— Что… что с ним?

— Ничего. Пока. Но, — делаю паузу, чтобы мои слова прозвучали весомо, — ты должна понимать, что для него теперь нет никаких правил. То, что он сделал с мамой… это красная черта, которую он перешел. И он зол. На меня, Имрана. Да на весь мир! И ты… ты следующая в его списке.

— Я? Но я же ничего… — шепчет испуганно.

— Он не спрашивает, Лис. Никогда не спрашивал нашего мнения. Ты совершеннолетняя. Этого для него достаточно, чтобы попытаться что-то с твоей жизнью сделать. Чтобы надавить на меня, или просто из чувства собственности. Ты не можешь оставаться там, где он может до тебя дотянуться. Не можешь