Я родила от вашего мужа - Полина Рей Страница 21

– Тебе нужно к врачу, Веня, – тихо проговорила я, наблюдая за тем, как муж открывает и закрывает ящики комода в поисках забытых важных вещей.

Теперь эта картина не вызывала у меня и сотой доли того, что я чувствовала в прошлый раз. Удивительно, как быстро меня отпустило.

– Разберусь, – отрезал он и, забрав сумки, не без облегчения, как мне показалось, направился к выходу из квартиры.

Уехал он через полминуты. Даже не прощаясь вышел и поминай, как звали. Какое-то время я стояла в прихожей, задумчиво глядя на закрывшуюся за мужем дверь, и размышляла, не стоит ли позвонить свекрови.

Затем пожала плечами и принялась за свои дела. Хлебников большой мальчик. Разобрался, как залезть на любовницу – разберется и со своим здоровьем.

На том я и порешила.

– Здравствуйте! А вы, наверное, Дарья? – обратилась ко мне незнакомая девушка, когда я выходила с работы, намереваясь приехать домой пораньше, чтобы приготовить детям сытный ужин.

Я приподняла бровь, пытаясь вспомнить, виделись ли мы с нею, или нет. Могло же случиться так, что я попросту не узнала ту, с кем была знакома вскользь?

– Да, я Дарья. А вы? – уточнила у девушки.

– Я Инга, меня мой брат попросил к вам съездить. Алексей Киселёв.

По правде говоря, как только она это сказала, внутри у меня поднялась просто волна негодования. Ну, положим, Киселёв выяснил, где я трудилась, но мы ведь с ним договаривались, что я просто ему позвоню, когда что-то решу. А вот так отправлять сестру на эту насильную помощь – это мне категорически не нравилось.

– Если бы я не была на работе, вы бы просто поцеловали дверь и уехали прочь? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы в голосе сквозили нотки негодования, но они, тем не менее, не оскорбили бы Ингу.

Всё же она прибыла сюда по просьбе Алексея, а я понятия не имела, что именно он мог ей сказать. Может, вообще донёс информацию в искажённом виде, и сестра Киселёва сейчас у меня отхватит на ровном месте.

Вздохнув, она проговорила, словно читала мысли:

– Вы верно реагируете, Дарья. И, по правде говоря, это моя инициатива. Лёша только рассказал мне про вас, но я сама приняла решение ехать сюда, чтобы с вами познакомиться. Было очень любопытно посмотреть на девушку, о которой мой брат так часто говорит.

Мои глаза стали круглыми как две плошки. Это было откровенно и сшибало с ног. А ещё я поняла, что вряд ли стоит полагаться на Ингу как на адвоката. Не то чтобы я в принципе рассматривала данную возможность – свой юрист у меня имелся и он вполне справлялся со своими задачами. Но и то, как вела себя сестра Киселёва, уже успело начать формировать у меня отношение к её профессиональным качествам.

– Признаю, я поступила неправильно. Но вы бы ведь сказали мне, что не нуждаетесь в моих услугах, если бы я предварительно позвонила?

Инга смотрела на меня во все глаза. Она была очень похожа на Алексея – это я теперь могла сказать точно. Только моложе его и не такой серьёзной, как брат.

– Да, я так бы и сказала, – кивнула в ответ. – И вам следовало просто обозначить, что вам бы хотелось выпить со мной чашку чая, – решила я предложить Инге то, за что можно было зацепиться и продолжить беседу. Только уже в ином русле, не имеющим к юридическим аспектам никакого отношения.

– А сейчас ещё можно это обозначить? – улыбнувшись, спросила сестра Киселёва.

Я взглянула на часы – не демонстративно, чтобы у Инги не возникло ощущения, будто я пытаюсь от неё «отмазаться», и кивнула:

– Здесь рядом небольшое, но очень хорошее кафе. Полчасика на чашку чая нам точно хватит, – решила я, и мы направились немного посидеть вдвоём.

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Чем больше проходило времени, которое Хлебников был вынужден проводить с Алёной, тем сильнее она его от себя отвращала. Сына Веня полюбить успел, но эти чувства были тесно сопряжены с неприятием, что он испытывал к матери Никиты. И пребывание в доме, где они собирались жить с Дашей и дочерьми, тоже с каждым мгновением становилось всё более отталкивающим. Дошло до того, что само жильё, кажется, стало делать всё, чтобы избавиться от тех, кто в нём пребывал. И как бы глупо это ни было, Хлебникову казалось, что дом пытается выселить его с Алёной и сыном.

Сначала разбилось окно. Он не закрыл его и лёг спать, а ночью разбушевался такой ветер, что створка грохнулась о фрамугу с бешеной силой, расхреначив стекло вдребезги.

Затем забилась канализация. Пришлось вызывать ассенизатор, после приезда которого дерьмом воняло ещё долго. И вот сегодня, когда Веня собирался ехать в город и показаться таки врачу по поводу шалящей поджелудки, оказалось, что начала протекать крыша.

Но ведь они отдали тучу бабла во время стройки! Они с женой контролировали каждый процесс… Как так вышло, что проблемы начались столь быстро?

Матерясь про себя, как сапожник, Хлебников притащил лестницу и, поёжившись, полез на крышу. Сверху падал противный мокрый снег, больше схожий с белыми гигантскими хлопьями, просыпанными чьей-то рукой из небесной канцелярии.

Пройдя к лючку, специально оставленному в крыше, Веня открыл его и заглянул внутрь. Ни черта было не видно. Значит, надо возвращаться назад за фонариком. И как до него сразу не дошло прихватить с собой хоть какой-то прибор освещения? Тут же все ноги переломать можно, пока бродишь по скользкой черепице!

Всё же решив, что он попробует справиться и так, Хлебников перегнулся через край лючка, и когда сделал это, заорал от боли. Показалось, что прямо в грудине взорвался шарик с кислотой. Он облил все внутренние органы, затопил жуткими ощущениями всё нутро.

Веня попытался распрямиться, его нога поехала вниз. Он дёрнул её, попытался нащупать хоть какой-то уступ, но всё было бесполезно. Взмахнув руками, покатился вниз, не чувствуя страха – лишь желание, чтобы эта проклятая жуткая боль прекратилась.

И её действительно не стало очень скоро – стоило только Хлебникову приземлиться на подмёрзшую землю, как ему почудилось, что он вообще перестал ощущать что-либо. А следом его накрыло блаженной темнотой.

* * *

Говорят, время лечит. Можно как угодно относиться к этой фразе – например, когда