Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд Страница 21

Входим в здание. Тут пахнет антисептиком. Сердце колотится, но уже не так бешено. Имран не подходит к ресепшену. Он идёт настолько уверенно, создается впечатление, будто знает этот маршрут наизусть.

А я ничего не спрашиваю. Просто иду рядом, чувствуя, как взгляды медсестер и санитаров скользят по нам.

Лифт, третий этаж. Длинный коридор с закрытыми дверями. Сразу вижу Алису, которая сидит, сжавшись в комок, на жестком диване у двери в палату 307. Она выглядит такой потерянной и хрупкой, что ком в горле сжимается с новой силой.

— Алиса!

Сестра поднимает голову. Её лицо заплаканное, опухшее. Она вскакивает, и мы бросаемся друг к другу, смыкаясь в крепком, болезненном объятии. Она дрожит, как осиновый лист.

— Как мама? Что говорят? — шепчу я ей в волосы.

— Не знаю, не знаю… Она ненадолго приходила в себя, что-то говорила, но невнятно… Потом снова… — голос сестры срывается.

Я крепко обнимаю её, глажу по спине, но мой взгляд прилип к номеру палаты. За этой дверью находится моя мама. Которая пострадала из-за меня. Совесть мучает, разрывает сердце в клочья. Хочется реветь от бессилия.

Дверь палаты неожиданно открывается. Выходит мужчина в белом халате, с умным усталым лицом и очками на глазах. Его взгляд сразу же находит Имрана. И… на губах врача появляется лёгкая, но такая искренняя улыбка.

— Здравствуй, Имран.

Имран делает шаг вперёд, пожимая протянутую ладонь.

— Рад видеть, Владислав.

Они знакомы. Карахан знаком с нейрохирургом, раз назвал его по имени.

Врач говорит спокойным, профессиональным тоном, но в его глазах читается искренняя озабоченность.

— С пациенткой на данный момент всё хорошо. Угроз жизни нет. Но ударилась сильно. Будем надеяться, что в ближайшее время всё стабилизируется. Паниковать точно не стоит.

Каждое его слово падает в тишину моего сознания, как капля. «Нет угроз». «Не стоит паниковать». Это не общие фразы. Это диагноз от человека, которому доверяет Имран. Воздух снова начинает поступать в легкие.

— Спасибо, — говорит Имран. В его голосе слышна не просто вежливость, но и оттенок благодарности. — Делай всё необходимое. Лишь бы она поднялась на ноги и в ближайшее время выбралась отсюда.

Взгляд Владислава переносится на меня, а потом на Алису. Он оглядывает нас с любопытством.

— Кем тебе приходится пострадавшая?

Вопрос повисает в воздухе. Хочу ответить сама, но… Имран отвечает первым. Быстро, чётко, без тени сомнения. Словно это самая простая и очевидная истина на свете.

— Тёща.

«Тёща.»

Слово раскатывается по тихому коридору, как гром среди ясного неба. Краем глаза замечаю, как взгляд Алисы впивается в меня. Но я не могу оторвать взгляда от профиля Имрана. Он сказал это так… естественно. Как о факте, который не подлежит обсуждению.

Владислав приподнимает брови. Его лицо озаряется искренним, даже немного озорным удивлением.

— О-о-о! Когда это ты успел? Буквально неделю назад планов о женитьбе не было!

Он дружески хлопает Имрана по плечу.

— Все случилось спонтанно, да. Потом обсудим.

— Нужно будет встретиться в спокойной обстановке, познакомиться! — добавляет врач. Его взгляд скользит по мне с новым, оценивающим интересом. — До встречи… И, повторюсь, все будет хорошо. Я обычно не говорю таких слов, но тут уверен.

Кивнув нам, уходит по своим врачебным делам.

Мы остаемся втроем в пустом коридоре. Тут вроде бы очень тихо, но внутри меня настоящий ураган. Столько всего в моей жизни случилось за последние дни, что мозг отказывается анализировать. В голове раздрай.

В груди бушует странная, оглушительная смесь чувств. Испуг — от того, как легко и публично он определил наши отношения. В такой ужасный момент кто-то поздравляет его с женитьбой. Но поверх всего этого, сильнее всего, нарастает волна жгучего, почти невыносимого тепла.

Он сказал «тёща». Он представил меня. Не как случайную попутчицу, не как проблему, которую нужно решить. Он ввёл меня в круг своих личных, доверительных связей. Своему знакомому врачу. Чтобы тот знал, что для него это важно. Чтобы тот относился к моей маме не как к очередной пациентке, а как к чему-то личному.

Это не жест для галочки. А жест собственника. Но не в плохом смысле. Это буквально заявление: «Она моя. Под моей защитой».

Едва врач уходит, Имран снова поворачивается ко мне, и я встречаю его взгляд.

— Всё в порядке?

— Более чем, — тихо отвечаю. — Ты давно знаком с ним?

— Лет десять, — усмехается Карахан. — Если он дал слово, что все будет хорошо, значит, так и будет, Алина.

В этом чудовищном дне, в этом кошмаре, он стал моей самой надежной и неожиданной опорой. И пусть это началось со сделки, пусть я до сих пор ничего не понимаю… но в данный момент, глядя в его спокойные глаза, я действительно чувствую его женой, хотя подобного ощущения не было еще три часа назад.

Я вздрагиваю, когда слышу мужской крик. Повернувшись, вижу, как из лифта выходит папа и его правая рука.

— Какого черта ты сюда приперлась? — Отец обращается ко мне. Только бог знает, как мне сейчас стыдно перед Имраном, который закрывает нас с Алисой собой. — Твоя мать тут из-за тебя. Как не стыдно прибегать, а? Еще и со своим… этим ублюдком!

Глава 18

Отец накатывается на нас, как пьяная волна. Он тычет толстым пальцем в мою сторону. Алиса цепляется за мою спину, замирая от страха.

А вот я не боюсь. Совсем!

Время замедляется. Я вижу, как мышцы на скуле Имрана резко сокращаются. Он не меняет позы, не отступает ни на шаг.

Не повышает голос. Напротив — говорит слишком тихо. Однако в этом тихом, низком бархатном тоне столько угрозы:

— Ублюдок здесь только один, — произносит Имран так чётко, что каждое слово отдается эхом в ушах. Его холодный и прямо взгляд, как стальной клин впивается в отца. — И это ты. Человек, который поднимает руку на женщину. Который смеет являться сюда, где она лежит с трещиной в черепе. Твое право находиться здесь закончилось в тот момент, когда ты её ударил.

Отец фыркает, пытаясь сохранить наглость, но вижу, как дрогнула его нижняя губа. Его «правая рука» делает неуверенный шаг вперёд.

— Ты кто такой, чтобы… — начинает отец.

— Я тот, кто уже связался с участковым следователем и напомнил ему о статье 111 Уголовного кодекса. «Тяжкий вред здоровью», — невозмутимо перебивает Имран. — Твой арест — формальность. Сейчас тебя должны были отпустить под подписку? Заблуждение. Максим уже подал ходатайство об изменении меры пресечения. Учитывая