Бывшие. Семья для Папы-Мороза - Рина Фиори Страница 2

А я решила, что сама переоденусь, Митя маленький ещё, вряд ли поймёт что к чему.

И сейчас этот костюм меня спасёт, уверена.

Вынимаю шубу, бороду, и несусь под трель дверного звонка в комнату, где спит босс. Стягиваю плед, накидываю на широкие плечи мужчины шубу. Если что, скажу маме, что нанятый артист даты перепутал и пришёл на день раньше, нетрезвый ведь. Ему стало плохо, и пока едет скорая, он валяется у меня на диване.

Поверит ли родительница?

Не знаю, но ничего более убедительного, а главное, не порочащего мою репутацию, я придумать не могу.

Мама и так в шоке была, когда узнала, что я стану матерью-одиночкой, разочаровывать её снова не хочется, себе дороже.

Под непрекращающуюся трель звонка иду в прихожую открывать.

— Привет, Саш, принимай, — заявляет мама и ставит Митеньку на ножки. — Спать отказывался без тебя, решила, что приехать проще будет, чем укладывать его полночи.

— Конечно, мам, правильно, — киваю и подхватываю сына на руки.

Прижимаю к себе, целую в пухлую щёчку, а сама трясусь от мысли, что сейчас мама увидит Тимофея, и мне объясняться придётся.

Но ещё больше меня пугает мысль о том, что босс придёт в себя и увидит моего сына, так похожего на него…

Глава 2

— Ты нас впустишь? — с претензией в голосе спрашивает мама.

Я застыла в дверях с сыном на руках, и в сторону не могу сдвинуться.

Лучше бы было, чтобы мама сразу уехала, но я понимаю, что она этого не сделает, пока не убедится, что всё у меня в порядке.

— Д-да, конечно, — отхожу чуть в сторону.

Мама проходит в прихожую, снимает сапожки, аккуратно отставляет их в сторону. Лёгким движением взбивает красиво уложенные светлые волосы, поправляет платье.

Она такая идеальная в свои сорок восемь, и я не дотягиваю до неё.

Никогда не дотягивала.

— Чаю? — предлагаю вежливо.

А что я ещё могу сказать?

Конечно, уже первый час ночи на дворе, но раз мама пришла, то надо как-то забалтывать её и в гостиную не впускать ни в коем случае.

— Чай? Александра, ты видела время? Кто ночью пьёт чай, — отчитывает меня, как маленькую, а ведь я ещё даже ничего не сделала.

— Да, ты права, — произношу понуро, виновато.

Боюсь что-либо предлагать, чтобы опять не навраться на замечание.

Но родительница сама находит себе занятие: словно ревизор, она заглядывает сначала в ванную, потом в кухню, спальню. Гостиную…

На последней комнате моё сердце замирает, буквально перестаёт биться.

Но ничего не происходит. Странно.

— Ладно, пойду, уже поздно, — мама тянется за только что снятым пальто.

С облегчением выдыхаю, Инга Андреевна всё слышит и всё замечает. Притормаживает возле двери, медленно оборачивается.

— Я не поняла: ты сейчас с облегчением вздохнула? — недовольно прищуривается, меня взглядом сканирует с ног до головы, останавливается на лице.

— Нет, мам, как ты могла такое подумать? — пытаюсь врать убедительно, — просто Митенька тяжёлый, вот и…

— Так поставь, чего вцепилась? — бросает напоследок и уходит.

А ведь я её даже поблагодарить не успела за то, что с моим сыном сегодня осталась.

— Что, малыш, пойдём спать? — спрашиваю у сыночка, который уже явно засыпает.

Положил голову мне на плечо и глазки то и дело прикрывает.

— Угу, — тянет сонно, зевает.

Мой сладенький.

Иду укладывать Митю, а сама никак не пойму, почему мама не заметила босса. Надо бы проверить, что там с ним, но не с ребёнком же мне проходить в комнату?

Желательно, чтобы Тимофей вообще Митю не видел, лишнее это.

Сейчас Морозный проспится и утром уйдёт ещё до пробуждения моего сына.

И дальше будет жить в счастливом неведении…

Переодеваю сонного малыша в пижамку, укладываю на кровать, сама ложусь рядом.

Не замечаю, как глаза против воли смежаются, меня клонит в сон.

Просыпаюсь от странного грохота. Резко вскакиваю, слуха касается какой-то сдавленный шёпот вперемешку с приглушённым матом.

Мне требуется несколько секунд для того, чтобы понять, что в гостиной кто-то есть.

И ещё половину минуты, чтобы вспомнить — этого кого-то я сама же и привела в квартиру.

— Митенька… — шепчу, поворачиваю голову в сторону сына.

Мой малыш крепко спит, и я на его кровати уснула, оказывается.

Тихонько выхожу из комнаты, скорее иду в гостиную.

Удивительно, но на диване босса нет.

Скатился?

Возможно, но куда?

Спинка ведь мешает, диван-то сложен.

Обхожу диван и с обратной стороны вижу ползающего по полу босса.

Да уж, может, и хорошо, что не сказала ему о сыне. Нужен ли нам такой папа — вопрос.

А ведь в рабочее время он самый первый трезвенник, и в прошлые годы не пил на корпоративах точно, я обратила внимание.

Но сегодня Морозного разнесло будь здоров.

— Где я? — спрашивает, правда, уже более трезвым голосом.

Зато теперь понятно, почему мама не заметила мужчину — его попросту и не было на диване, на полу дрых, ну, надо же!

— Вы, Тимофей Васильевич, у меня дома. Я ваша подчинённая, меня Саша зовут. Вы выпили и не были в состоянии добраться до дома, поэтому…

— Какие ножки! — перебивает меня похотливый голос, а щиколоток касаются тёплые пальцы.

— Тимофей Васильевич, — тяну укоризненно и делаю шаг назад.

Босс ползёт за мной.

Скажи кому — не поверят, что сам Морозный, глава огромного бизнес-центра, в ногах у меня валялся.

— Ложитесь и поспите, вам нужно в себя прийти, — наклоняюсь, чтобы помочь мужчине подняться.

Опускаюсь на пол, перекидываю руку босса через своё плечо, пытаюсь встать, но ничего не выходит. Морозный больше меня, шире и крупнее, я по сравнению с ним щепка, даже после родов не поправилась.

— Тимофей Васильевич, помогите мне, — прошу мужчину, а то совсем он расслабился.

— Ты так пахнешь приятно, — утыкается носом мне в висок, тянет воздух.

Стараюсь не концентрироваться на прикосновениях мужчины, да и момент не располагает к романтике, что не может не радовать. А то я бы поплыла, знаю, проходила.

— Тимофей Васильевич, вам нужно на диван перелечь, — продолжаю убеждать мужчину.

Вот же непробиваемый.

— Не хочу на диван, хочу тебе на коленочки, — ложится на пол и реально укладывает голову мне на колени.

Нет, нормально?

— Ты такая мягкая, хорошая, не бросила меня. Не уходи никуда, пожалуйста, — тянет руки к моим бёдрам, впивается в них цепкими пальцами.

Меня прошибает током от его слов и прикосновений, но я тут же прогоняю от себя пагубные мысли.

Одного раза тебе,