За Бывшего - Елена Анохина Страница 2

— Ты пьяна, — фыркнула я, но она не остановилась.

— Я тот, кого боишься вспомнить…

Она крутанулась, делая паузу в тексте, и вдруг замерла. Глаза расширились.

— О боже.

— Что?

— Мы убьём их всех.

Я вздохнула. — Света…

— Нет, слушай! Она плюхнулась рядом, хватая меня за руки. — Ты появишься на их помолвке. В платье, расшитом камнями. Из темноты. С бокалом в руке. И начнёшь петь ЭТУ песню.

Я застыла.

Представила.

Зал. Блеск люстр. Вадим в дорогом костюме. Оля в платье, которое я когда-то приметила в бутике.

И вдруг — тишина.

Гаснет свет.

Из темноты раздается мой голос:

«Сегодня твой праздник, но главная — я …»

— Это… — я медленно улыбнулась. — Гениально и по-детски.

— Именно! Света засмеялась. — Они обосрутся!

Я налила ещё шампанского.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Нет, — честно сказала она. — Но это будет эпично.

Я подняла бокал.

— За эпичные ошибки.

— За месть, которая станет хитом!

Мы чокнулись.

Где-то в Москве они готовились к своему «счастливому» дню.

А я уже репетировала свой выход.

Глава 3

Утро началось с того, что Света ворвалась в мою спальню с подносом, на котором дымился кофе и лежали круассаны.

— Вставай, рок-звезда! Сегодня записываем «Лучшая подруга»! — объявила она, ставя поднос мне на колени.

Я прищурилась от солнечного луча, пробивавшегося сквозь шторы.

— Ты вообще спала? — проворчала я, но потянулась за чашкой.

— Нет! Я всю ночь слушала наш вчерашний трек и придумывала, как тебя раскрутить.

— Я не хочу раскручиваться. Я хочу спать.

— Спи в машине.

Через полчаса мы уже были в студии. Тор встретил нас кивком — видимо, исландцы не особо любят утренние разговоры.

Я стояла перед микрофоном, сжимая в руках листок с текстом. На этот раз — не про Вадима.

Про нее.

Про ту, что когда-то смеялась со мной до утра, знала все мои тайны... а потом заняла мое место в моей же постели.

— Готова? — Тор, звукорежиссер, посмотрел на меня через стекло.

Я кивнула.

В наушниках зазвучали первые аккорды — тяжелые, давящие, как шаги приближающейся бури.

Я закрыла глаза.

И запела.

Света, сидевшая за пультом, замерла. Ее глаза расширились.

— Боже... — прошептала она.

Я не останавливалась.

Последнюю фразу я выкрикнула так, что микрофон захлебнулся от перегрузки. В студии воцарилась тишина.

—...Вот это да, — первым нарушил молчание Тор. — У вас, русских, месть — это настоящее искусство.

Света медленно подошла ко мне.

— Ты... ты уверена, что хочешь петь это им в лицо?

Я вытерла вспотевшие ладони.

— Абсолютно.

— Потому что это... — она заглатывала слова, —...это не просто песня. Это объявление войны.

Я повернулась к зеркалу. В отражении стояла не та Ника, что сбежала полгода назад.

А та, что вернулась.

— Так и задумано.

Эту ночь я не спала.

После "Лучшей подруги" внутри всё горело — будто я выпила кислоту вместо шампанского. Света давно ушла в гостевую спальню, а я сидела у камина, кутаясь в плед, и смотрела, как тлеют угли.

Рука сама тянулась к гитаре.

Фараон.

Слово пришло внезапно. Таким мужчинам не нужны короны — они и так короли. Те, кто не предает. Не прячет взгляд. Не меняет правду на удобную ложь.

Я схватила блокнот и застыла над пустой страницей. Потом резко вывела первую строчку:

"Он не просит — он берет, он не боится высоты..."

К утру песня была готова.

День третий. Студия. Последняя запись.

— Что это? — Света уставилась на мой блокнот.

— "Фараон".

— Это... не про Вадима, да?

Я усмехнулась:

— Нет. Это про тех, кто никогда не станет Вадимом.

Тор, услышав первые аккорды, приподнял бровь.

— Новый стиль?

— Новый герой.

Я взяла микрофон.

"Фараон"

Он не просит — он берет,

Он не боится высоты.

Его слово — закон,

Его враги — давно мертвы.

Голос звучал низко, почти мужским. Аранжировка — тяжёлые ударные, давящий бас.

Света замерла с открытым ртом.

— Чёрт...

Я пела, глядя в стену, но видела их — Вадима, который сжался бы от стыда, услышав эти строки. Олю, понявшую, какого мужчину она променяла на жалкую пародию.

Когда последний аккорд стих, в студии было тихо.

—...Это хит, — наконец сказал Тор. — Настоящий.

Света медленно подошла:

— Ты написала это... за ночь?

— Да.

— И теперь у нас три песни. "Лучшая подруга" — для Оли. "Фараон" — контраст для Вадима. И...

— И "За бывшего" — для их общего позора, — закончила я.

Света вдруг засмеялась:

— Они даже не знают, что уже мертвы.

Вечер. Платье и последние штрихи.

— Так, с песнями разобрались. Теперь — образ, — Света разложила передо мной фотографии из инстаграма Оли. — Она будет в белом. Ты — в блестящем, расшитом драгоценными камнями.

— Смертельно опасном, — я ткнула пальцем в экран. Вот это.

Узкое, как нож, платье-футляр. Открытые плечи. И высокий каблук.

Света присвистнула:

— Идеально. Они увидят тебя — и забудут, зачем собрались.

Я потянулась за бокалом.

— Значит, план такой, — Света разложила перед нами распечатку. — Помолвка через пять дней. У них будет живой оркестр, но...

— Но?

— Но я договорилась, что в какой-то момент "случайно" погаснет свет, и вместо вальса — заиграет твоя песня.

Я подняла бокал.

— А когда включатся прожектора...

—...ты будешь стоять в центре зала. С микрофоном и бокалом в руках.

Мы чокнулись.

— За худшую помолвку в истории.

Где-то в Москве Оля примеряла белое платье.

Не зная, что настоящее шоу — готовлю ей я.

Глава 4

Клуб «Монарх»

Он был прекрасен.

Я стояла в тени колонн у входа, наблюдая, как свет софитов играет на черном мраморе пола, как мерцают хрустальные люстры, подвешенные к высоким потолкам. Клуб «Монарх» — место, куда не попасть без именного приглашения или семизначного счета в банке. Интерьер выдержан в стиле ар-деко: позолота, бархатные диваны, зеркала в массивных рамах. В воздухе витал запах дорогих духов, табака и чего-то сладкого — возможно, шампанского.

Хороший вкус, — подумала я, слегка удивившись. Не ожидала, что Вадим способен выбрать такое место.

Света, стоявшая рядом, тронула мой локоть.

— Ну что, готова?

Я не ответила. В горле стоял ком.

Мы устроились в VIP-ложе на втором этаже, откуда был виден весь зал. Оркестр играл что-то легкое, бессмысленное. Гости смеялись, чокались бокалами.

А там, в центре, они.

Вадим в идеально сидящем смокинге. Его темные волосы зачесаны назад, на лице — довольная улыбка. Он держал за руку ее.

Оля.

В белом платье, с сияющим взглядом. Та самая улыбка, которую я когда-то считала искренней.

Мои пальцы сжали бокал так сильно,