Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера - Лада Соль Страница 19

— Это что такое? Это кто? — строго спрашивает маман, а я подталкиваю Красину-старшую к столу.

— Присаживайтесь, Марина. Столько лет живёте в одном городе и не познакомились ещё, — говорю я громко и даже стул отодвигаю для неё. — Отец, мама, — киваю каждому родителю, — познакомьтесь, это моя тёща. Красина Марина. Вы пока общайтесь, а я руки помою.

— Что?! — взвизгивает мама вместе со своей подругой Элеонорой.

— Мам, не нужно делать вид, что вы не знакомы, — пытаюсь улыбнуться, но, судя по взгляду отца, у меня не получается. — Тем более после того, как ты лично давала деньги ей, чтобы моя Варя сделала аборт.

— Что ты сделала, Аглая? — голос отца звучит холодно и строго.

— Елисей, не слушай никого, — начинает быстро оправдываться мать, а я и правда иду в ванную.

Мне нужно умыться холодной водой, чтобы никого не убить, пока я буду слушать кучу обвинений, оправданий и вранья.

И вот снова возникает вопрос, почему Варя ничего не предприняла из обычных женских уловок? Гордая? Обиженная? А зачем приходила тогда? И главное, почему сейчас ничего не рассказала?

Хотя да, по-идиотски всё звучит, Игорь. И вроде легко, но одновременно всё так сложно, что не знаешь, какой стороной повернуться, чтобы не так больно было. Но с болью я справлюсь. Сейчас бы решить все дела и уехать к своей дочери и женщине, которая так и не ушла из сердца.

Говорят, что если любишь по-настоящему, превращаешься в героя. Вероятно, со мной всё работает по-другому. Я превращаюсь в идиота рядом с Красиной. Причём за столько лет ничего не изменилось.

За дверью поднимается крик, и это становится даже забавным. Долго же они молчали. Пора присоединяться и наконец-то расставить приоритеты.

Глава 19

— Убирайся из моего дома! — истерично кричит мама, стоя рядом с Красиной.

Но, на удивление, Красина-старшая не уступает моей родительнице.

— А с чего это? — спрашивает она, дерзко вскидывая голову. — Пока вы здесь как сыр в масле катались, моя доченька еле сводила концы с концами, поднимая на ноги вашу внучку, — и так наигранно промокнула глаза платком.

Где только успела взять его? Или так старательно готовилась ко всему?

— Ты кем себя возомнила? — шипит мама. — Или забыла, сколько денег я тебе давала, чтобы этого последыша не было?

А вот это уже перебор.

— Аглая! — голос отца звучит так, что стены содрогаются.

Я даже не сразу понял, кто это сказал. Чтобы мой отец повысил голос на мать? Да такого не было очень… Пытаюсь вспомнить хотя бы один случай и не могу.

Но это только очередная уловка, чтобы отвлечь себя от того, что моя мать перешла последнюю грань. Я не собираюсь даже слушать дальше оправдания или пытаться понять.

— Елисей, — мама резко меняет тон и даже бледнеет. — Ты на меня голос повысил? — спрашивает она шокировано, но отец не обращает на неё сейчас внимания.

Он переводит взгляд на Элеонору, что сидит с открытым ртом, а её дочь снимает всё на мобильный.

— Громов здесь? — спрашивает отец, бросая на меня взгляд, и я киваю в ответ. — Отлично. Пусть выведет наших гостей и заберёт телефон у юной девушки.

— Что?! — пищит эта идиотка, но на неё уже никто не смотрит, а Громов появляется в столовой вместе с ребятами.

— Всем добрый вечер, — кивает он довольно. — Дамы, — он становится возле подруги матери. — Прошу на выход, но только через мои ручки.

— Аглая! — визжит Элеонора. — Я всё мужу расскажу. Да он вас засудит!

— На выход, — Громов с довольной миной выводит этих двоих, а я пытаюсь усмирить бешено колотящееся сердце.

— Что ты сделала, Аглая? — спрашивает отец, складывая руки на столе перед собой.

— Я всё сделала, чтобы защитить свою семью от этого сброда! — выкрикивает мама,

— Сброда?! — взвизгивает мать Вари, а у меня та часть меня, которая ещё надеялась сохранить что-то светлое о семье, подыхает окончательно и возрождению не подлежит.

— А ты сама кто? — снова вопрос от отца, вот только теперь он звучит так, что все замирают. — Кто ты такая, Аглая? Я тебя где подобрал?

— Не смей, Елисей! — кричит мать. — Ты обещал!

— Ты тоже, — как-то горько усмехается, отец. — Но из нас двоих слово держу только я. Интересно получается, правда?

— Очень интересно, — отвечаю за мать я и подхожу к столу так, чтобы меня видели все.

Не сажусь. У меня другие планы на сегодняшний вечер. И один из них очень низкий — напиться.

— Сын, подожди, — просит отец, но я не горю желанием здесь больше задерживаться.

— Знаешь, отец, я всё мог понять, по крайней мере, старался это сделать. Но сейчас наступил тот предел, который перешагнули все, — говорю уверенно, но внутри горит всё огнём. — Всё, что заработал, я выведу из общего дела, ты уж не обессудь, — бросаю на отца выразительный взгляд. — Всё, что касается семейных вечеров, встреч, заботы, то меня здесь больше не будет. Ищите себе удобного сына, такого, чтобы жил по вашей указке.

— Сын, ты не горячись… — снова пытается остановить меня отец, даже поднимается со своего места, но я его перебиваю, смотря теперь на двух женщин, которые должны любить, но я в них не вижу этого чувства.

— Вы же… — останавливаю сам себя, чтобы не нагрубить и не начать орать. — Если я хотя бы одну из вас увижу рядом с моей семьёй, пеняйте на себя. Повторять, предупреждать, просить я больше не буду. Женщина, которая ради своих каких-то непонятных желаний и планов готова сломать жизнь собственному ребёнку, недостойна даже в одном доме с ним находиться.

— Игорь! — глаза матери округляются, даже слёзы появляются в уголках. — Да как ты смеешь? Ради какой-то…

— Давай, мама, — перебиваю её, но хочу, чтобы закончила. — Забивай последний гвоздь в мою уверенность, что я делаю всё правильно.

Я так надеюсь, что она меня услышит, но, вероятно, эта функция у моей матери отсутствует.

— Эта девка