Месть. Финальный ход - Лея Вестова Страница 19

– К сожалению, это возможный риск, – голос адвоката звучал спокойно. – Крупные компании избегают работать с фирмами, где идут судебные разбирательства. Слишком много неопределенности. Но это временное явление.

– Временное? – я почувствовала раздражение. – А что, если мы потеряем всех ключевых клиентов, пока будем выяснять отношения в суде?

– Тогда делить будет нечего, – ответил Коршунов с легкой иронией. – Но, если серьезно, Вероника Александровна, это часть процесса. Дмитрий тоже это понимает, поэтому наверняка уже ищет способы минимизировать ущерб.

Как в воду глядел. Через час Михаил из службы безопасности доложил мне о попытке Дмитрия вынести из офиса несколько папок с документами.

– Я остановил его в соответствии с вашими инструкциями, – объяснил Михаил по телефону. – Он был… недоволен. Сказал, что это его личные записи.

– Что именно он пытался вынести?

– Адресные книги, файлы с контактными данными клиентов, какие-то рукописные заметки. Все вернул в кабинет, но явно был в ярости.

Я поблагодарила Михаила и повесила трубку. Дмитрий пытался создать собственную базу данных для будущих проектов. Логично – если он не может управлять существующей компанией, начнет строить новую.

В обеденный перерыв я встретилась с Романом в небольшом кафе недалеко от офиса. Он выглядел довольным, что уже само по себе настораживало.

– Как дела? – поинтересовался он, заказывая кофе.

– Теряем клиентов, – честно ответила я. – «МегаСтрой» колеблется, остальные нервничают.

Роман кивнул с понимающим видом:

– Это было предсказуемо. Крупный бизнес не любит нестабильности. Но знаете что интересно? – он наклонился ближе. – «МегаСтрой» уже обращался ко мне с предварительным запросом. Хотят знать, можем ли мы взять их проект, если они разорвут контракт с вами.

Я поставила чашку на стол резче, чем планировала:

– Как быстро. Они еще официально ничего не расторгли, а уже ищут замену.

– Рынок не терпит пустоты, – Роман пожал плечами. – Если «СтройИнвест» не может выполнить обязательства, кто-то другой должен это сделать.

– И вы, конечно, готовы прийти на помощь, – в моем голосе прозвучала легкая ирония.

– Нет, конечно, – он улыбнулся. – Мои мощности ограничены. Я не смогу взять все проекты, которые вы потеряете.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Слишком уж уверенно он говорил о проектах, которые мы «потеряем», словно это был уже решенный вопрос.

– Роман, а как именно «МегаСтрой» узнал о ваших возможностях? – спросила я невинно. – Насколько я помню, вы работаете в других сферах.

– О, рынок строительства меня интересует давно, – ответил он легко. – Всегда полезно знать, что происходит у соседей по отрасли. Естественно, поддерживаю контакты с разными компаниями.

– Понятно. Наверное, сейчас самое время для расширения. Учитывая… нестабильность некоторых игроков.

– Возможно, – он пожал плечами. – Хотя я не стремлюсь наживаться на чужих проблемах. Просто готов помочь, если представится возможность.

После встречи с Романом я вернулась в офис с неопределенным чувством. Еще несколько дней назад его готовность помочь казалась искренней, но сейчас в глубине души что-то меня настораживало. Впрочем, в моем нынешнем состоянии подозрительным мог показаться любой.

Вечером дома я просматривала документы, когда раздался звонок от Дмитрия. Первый за три дня.

– Ты довольна? – его голос звучал устало и зло одновременно. – «МегаСтрой» хочет расторгнуть контракт. «АльфаДевелопмент» тоже задает вопросы о стабильности компании.

– Я не виновата в их решениях, – ответила спокойно. – Они имеют право выбирать, с кем работать.

– Ты разрушаешь компанию изнутри! – повысил он голос. – Эти идиотские судебные запреты парализуют всю работу. Мы не можем проводить нормальные платежи, не можем принимать быстрые решения…

– Мы можем, – перебила я его. – Просто теперь для крупных операций нужно мое согласие тоже. Разве это неразумно для совладельца?

– Совладельца! – он зло рассмеялся. – Ты никогда не понимала в бизнесе! Твоя доля была чисто номинальной, данью семейным отношениям. А теперь ты хочешь играть в директора?

– Значит, пора научиться, – холодно ответила я. – И кстати, о номинальности моей доли… Интересно, что ты пытался переписать именно «номинальную» долю на «ВэйвТек». Видимо, даже номинальность имеет свою ценность.

Тишина в трубке длилась несколько секунд.

– Послушай, – тон Дмитрия изменился, стал мягче. – Я знаю, ты злишься. И у тебя есть на то основание. Но подумай о компании, о людях, которые работают в ней годами. О Матвее, в конце концов. Что он скажет, когда узнает, что мы разрушили семейный бизнес из-за… из-за личных обид?

Классический прием. Апелляция к высоким мотивам, попытка вызвать чувство вины. Раньше это работало безотказно.

– Матвей поймет, что иногда нужно защищать то, что принадлежит тебе, – ответила я. – И что доверие, однажды потерянное, не восстанавливается просто потому, что это удобно.

– Значит, ты готова идти до конца? – в его голосе прозвучало что-то похожее на угрозу.

– До какого конца, Дмитрий?

– До конца, когда от компании останутся только долги и испорченная репутация. Когда все клиенты уйдут к конкурентам, а сотрудники – на биржу труда.

– Тогда будет честный раздел того, что останется, – сказала я твердо. – Половина на половину.

– Половины от нуля – это ноль, Вероника.

– Тогда мы оба получим по нулю. Справедливо, не находишь?

Он повесил трубку, не попрощавшись. Я осталась сидеть с телефоном в руке, размышляя о разговоре. Дмитрий был прав в одном – компания действительно теряла стабильность. Клиенты нервничали, сотрудники переживали, финансовые потоки замедлились.

Но альтернатива – покорно позволить ему лишить меня доли в бизнесе – была еще хуже.

На следующее утро Ольга принесла официальное письмо от «МегаСтрой». Они действительно расторгали контракт, ссылаясь на «нестабильную правовую ситуацию контрагента» и «невозможность гарантировать выполнение обязательств в срок».

– Есть еще новости, – добавила Ольга, когда я закончила читать письмо. – «АльфаДевелопмент» просит встречи для «прояснения ситуации». И… – она помедлила, – Семен из IT говорит, что кто-то пытался получить доступ к нашей базе клиентов через внешний IP-адрес.

– Кто-то пытался взломать нашу систему?

– Не взломать, а получить доступ с логином и паролем. Но система заблокировала попытку, потому что IP-адрес не соответствовал обычному местоположению пользователя.

Интересно. Кто-то, имеющий официальный доступ к системе, пытался зайти в нее из другого места. Дмитрий? Или кто-то еще?

– Попроси Семена подготовить детальный отчет обо всех попытках доступа за последнюю неделю, – сказала я. – И усилить защиту базы данных.

День прошел в череде неприятных звонков и встреч. Еще два клиента выразили «обеспокоенность ситуацией», один поставщик потребовал предоплату вместо обычной отсрочки платежа. Компания медленно, но верно теряла деловую репутацию.

К вечеру я чувствовала себя выжатой как лимон. Сидела в кабинете, просматривая финансовые отчеты, когда зазвонил телефон. Роман.

– Вероника, как дела? – его голос звучал сочувственно. – Слышал про «МегаСтрой». Сожалею.

– Спасибо, – ответила сухо. – Жизнь продолжается.

– Кстати, они действительно обратились ко мне с предложением, – продолжил он. – Я подумал…