Отчим. Ближе, чем можно - Мария Зайцева Страница 18

Тихо играла музыка, Назар на мелкой горелке жарил нам сосиски и пил энергетик.

Мишка капризничал на солнце, пришлось зонтик раскрыть ему, чтобы в тени лежал. На животе, без одежды, без подгузника. Свобода попугаям и голозадикам!

Всячески его покрутив, я даже массажик сделала.

Потом с бутылкой из термоса Мишка уснул в коляске, которую Назар закрыл сеткой.

Классный из него отец! Так менялся, когда смотрел на Мишу. Умиление на лице появлялось, и он тепло улыбался.

Пока Назар был занят, я полезла салфетки и посуду одноразовую фоткать на фоне цветов и трав. Зря, что ли, покупала такие красивые?

Я наклонилась, встав кверху попой, но если честно сказать, я встала в колено-локтевую. И Назар неожиданно сзади пристроился.

Я ахнула, но бёдра вырвать из цепких лап не смогла.

— Что за «догги-стайл»? — возмутилась я, но не всерьез. Мне понравилось, как он меня лапал.

— Ещё прогнись, — на это ответил Назар.

— Прямо здесь? — нерешительно спросила я, глядя на коляску. — Ты что?!

— Здесь никого нет, я уже посмотрел. Хочешь, Алюсь, на природе?

— Нет, не хочу.

— Да ладно, ты ж заводная.

Я попыталась выпрямиться, но он не дал, нажав на поясницу. Расстегнул ремень, быстро освободив мою попу от джинсов и трусиков.

— Ох, — охнула я. — Назар…

Грубиян какой… Горячий…

— А сама течёшь.

На этих словах прелюдия закончилась, и Назар легко вошёл по влаге, потому что, если честно, я и в самом деле просто текла от его мощных рук, от голоса. И заводилась моментально. Он ворвался резким толчком, вынудив меня взвыть протяжно. Мне порой не нужны прелюдии, я реально с полуоборота возбуждалась. И кончала также быстро. И дурела от блаженства и кайфа неописуемого.

— Ты что такая быстрая? — жаркое дыхание возле уха. — Ты куда ты так спешишь?

Послышалось недовольное ворчание из коляски.

— Мы не одни, — простонала я, выныривая из сладкого полукоматоза, в который меня погружали мерные мощные движения. Сунула руку себе между ног.

Назару хватило сделать всего лишь несколько толчков, и я разразилась невероятным, феерическим оргазмом. Изогнулась сильнее. Глаза, закатила. И вскрикнула.

И так будет с ним всегда? Да? Вот так запредельно, так хорошо...

Мишка разревелся сильнее. Мы смеялись, застёгивали штаны. Я дула на пряди волос, выбившиеся из хвоста.

Назар, прежде, чем побежать к ребёнку, схватил лицо моё ладонями, грубо, но он весь такой, и страстно засосал, будто желая выпить, поглотить.

— М-м-м, сладкая.

Я задыхалась, захлёбывалась эмоциями, переполняющими меня. Восторгом, любовью.

Нам было хорошо вдвоём… Втроём.

Назар взял Мишку на руки, покачал его. И скрылся в машине, потому что нужно было менять подгузник. Даже это он умел, и сегодня меня вообще не напрягал. А если он мне подарит машину… Я, кажется, понимаю маму. Нет, я конечно за эмансипацию и самостоятельность. Но если мужчина хочет сделать подарок, то это просто прекрасно.

Я села у корзинки, глядя на отца и сына. И взяла меня такая любовь, такая эйфория. Что кажется, я пересмотрела очень многие вещи на жизнь.

Я никогда не вернусь к Милошу. Я даже представить этого убогого не могла вот в такой ситуации, с ребёнком на руках, на пикнике, с бизнесом и… Такими подарками.

— Назар, — позвала я.

Он прищурился плутовски:

— Ещё будем?

— О нет. — Поспешно открестилась я, а потом, подумав, добавила, — если только вечером.

— Вообще не вопрос.

— А что за машина?

— А это будет подарок.

— Только автомат.

— Все будет, Алюсь.

Глава 17. Игра на флейте

Мишку так набулькали после поездки, когда вернулись домой!

Он у нас голеньким дрыгал в воде ногами и руками. Потешно так!

Пытался агукать. Мы радовались, поддерживали: разговаривали, играли в ванночке, потом он выдул целую бутылку смеси и отвалился младенческим сном, возможно, даже на шесть часов, то есть мы были совершенно свободны.

Выдохнули.

И в этот момент я поняла, что ощущают родители, когда их мелкий засыпает. Нет, он умилительный, сладкий самый и играть с ним — чудесно, но…

Когда он засыпает, это просто невероятное облегчение.

С Назаром мы смогли договориться по графику. Все же, секс — великая вещь, он делает мужчину покладистым и восприимчивым к предложениям.

Мы решили, что утром встаёт он, даёт мне выспаться. А потом я принимаю смену, а Назар едет на работу.

Отличное решение!

После того, как Мишка уснул, я пошла принимать ванну, Назар забрался со мной, мы сладко, медленно трахались под душем.

Потом помылись, вышли, и я случайно задела его член бедром.

Назар хмыкнул, поймал меня, посадил на стиральную машину, снова раздвинул ноги, медленно, плавно вошел, глядя пристально в мои ошалевшие от переизбытка эмоций и впечатлений глаза.

На стиралке мне заниматься сексом еще не приходилось…

Новые ощущения, однозначно.

Я держалась за мощную шею своего неутомимого любовника и кусала его плечо, чтоб не вскрикивать слишком громко, когда он терял берега и становился жестким и грубоватым.

У нас ребенок спит, не дай бог, разбудим…

И в этом сдерживании эмоций тоже было что-то новое. Интересное. Заводящее.

Я стала нимфоманкой?

Ну и фиг с ним.

Тут ведь главное, чтоб мужчина был выносливый.

А Назар явно выносливей меня…

Потом мы все-таки добрались до кухни, где опять целовались, не в силах оторваться друг от друга. Эйфория в голове все опасения и сожаления стерла.

Мне уже было пофиг, что этот шикарный мужик — мой бывший отчим, что он старше меня на туеву хучу лет, что у нас вообще все это временно может быть…

Потом я обо всем этом буду думать, потом! А пока что… Только кайф…

Мы взяли себе еды.

И Назар решил показать мне шикарный сериал. Прямо по заставке у меня что-то ёкнуло внутри.

— Это, блин, про хоккеиста и маньяка? — спросила я у него.

— Ты смотрела? — удивленно поднял брови Назар.

Я кивнула с натянутой улыбкой.

Неужели я буду смотреть эту дичь, ту, о которой рассказывал мне Милош? Это