Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова Страница 18

— Я выживу любую конкурентку, — голос ее звенит. — Даже будь ты стройной и красивой, тебе не сравниться со мной. А уж с твоим весом...

— Послушайте, если я такая страшная и жирная, о чем вы вообще переживаете? Зачем я Журавлеву?

— Он тобой быстро наиграется, это очевидно. Но и мне второго шанса не даст.

— Если вы так беспокоитесь о втором шансе, может, не стоило спать с Сергеем Павловичем?

Если Людмила и смущена моей претензией, то в лице её ничего не меняется. А вообще мне кажется, что эта женщина ни о чем не жалела. Она просто искала добычу крупнее: видимо, поначалу крутила шашни только с финансовым директором, а потом подвернулся генеральный – и ей захотелось сменить «владельца». Но пока пришлось сидеть на двух стульях одновременно, потому что кто знает: вдруг бы Журавлев соскочил с крючка.

Её ответ лишь подтверждает мои домыслы.

— У нас с Сережей это давно тянется. Необременительная интрижка, без последствий. Я как раз собиралась заканчивать. Если бы не ты, то... — и, запнувшись, добавляет: — Тебе, наверное, деньги нужны? Вон какая квартирка неухоженная. Ремонт бы обновить, мебель прикупить. Сколько ты хочешь? Главное — уволься. Я не обижу.

— Людмила, вам не хватит денег, чтобы меня купить.

— Сколько? — повторяет она упрямо. — У всего есть цена. Назови свою. Двести тысяч? Триста?

— Вам бы проспаться.

Разговор явно скатывается в абсурд. Да, он изначально был с душком, но я не ожидала, что мы закончим обсуждением моей стоимости. Ещё и такой, скажем прямо, незавидной. Аж как-то обидно. Даже до полмиллиона не дотянула.

— Ты думаешь, сможешь занять моё место?! — внезапно Людмила вспыхивает. — Стерва!

Набрав в грудь воздуха, она кидается на меня с кулаками. Я хоть и не хрупкая девушка, но в сложившейся ситуации явно преимущество на моей стороне. Потому, отступив на шаг вбок, я наблюдаю, как главбух влетает в коридор и заторможено мотает головой.

Определив мое местоположение (не то чтоб я его меняла), Людмила предпринимает вторую попытку атаки. Столь же унылую, как и предыдущая. Кричит она, безусловно, воинственно, только этого мало, чтобы я прониклась и сдалась.

Инстинкт срабатывает быстрее здравого смысла. Поэтому, чуть крутанувшись, я оказываюсь возле ванной. Распахиваю дверь, и, когда Людмила пытается схватить меня за волосы, вталкиваю туда Зайцеву. Не сильно, скорее просто поддаю направление. Этого хватает.

Захлопываю дверь и приваливаюсь к ней плечом.

Уф.

— Вам не помешает освежиться, — прошу аккуратно, дабы не задеть тонкую душевную организацию главбуха.

Изнутри доносятся приглушенные вопли:

— Ты что творишь?! Дрянь! Немедленно открой! Да я тебя… да ты у меня…

Ну а дальше следуют какие-то уж совсем непечатные обращения и прочий мат-перемат, недостойный дамы с высшим образованием. Она барабанит в дверь кулаками, да с такой силой, что как бы эту самую дверь с петель не вынесла. И, по-хорошему, её бы действительно выпустить поскорее, но теперь я начинаю опасаться за собственную шкуру. Она ж мне шею свернет, как выйдет на волю.

До чего я докатилась? Заперла главбуха солидной клиники в ванной.

Прислонившись лбом к двери (ту сотрясают удары), я говорю:

— Я выпущу вас, когда вы успокоитесь.

— Я спокойна, ты, толстая…! Жирная… тупая…!!!

Ладно, не хотите по-хорошему — попытаемся по-плохому.

Номер своего телефона Журавлев дал мне еще вчера. Сказал, что в случае, если будут совсем уж давить увольнением или открыто угрожать, сразу звонить ему. Обещание придушить меня, как только Людмила выйдет из ванной, можно считать за угрозы?

Думаю, да.

В общем, я нахожу в телефонной книге номер Журавлева и набираю его.

— Слушаю, — отвечает генеральный почти сразу же. — Людмила, всё нормально? Я в автомобиле, не очень удобно разговаривать. Могу перезвонить буквально через…

— Илья Андреевич, я коротко, — перебиваю, стараясь не рассмеяться от нелепости ситуации, — заберите, пожалуйста, свою женщину.

— Какую мою женщину и где она находится? — уточняет мужчина.

— Людмилу Владимировну. Она у меня в ванной. Тут такая оказия вышла, как бы вам объяснить. М-м-м. Всё-таки коротко не получится.

— Я припарковался, говорите.

И я без лишних подробностей описываю нашу недолгую встречу, а заканчиваю тем, что заперла бедную бухгалтершу среди своих кремов и баночек для тела. И сейчас она, судя по звукам, доносящимся изнутри, разносит мою косметику и выливает шампуни в сливное отверстие. Так сказать, пакостничает понемногу.

Ладно уж, обойдусь без компенсации за причиненный мне моральный ущерб — если он увезет Людмилу куда подальше.

Журавлев давится смехом. Клянусь, он собирался заржать! Потому что голос подрагивает, когда он спрашивает:

— Так куда ехать?

***

Людмила так увлечена уничтожением моей косметики, что отвлекается от двери, и я улучаю момент, чтобы подпереть ту стулом. А сама зачем-то прихорашиваюсь, насколько могу в стесненных условиях: поправляю прическу, гляжу на себя в зеркало. Отметив, что мне никогда не сравниться с Людмилой, вздыхаю.

Ну что уж теперь локти кусать. Возможности навести марафет перед приходом Журавлева у меня нет как минимум потому, что вся моя косметика хранится в ванной.

Где, к слову, воцаряется подозрительное затишье.

Эй, она там жива вообще? А вдруг с горя наглоталась зубного ополаскивателя?

Ау! Ответьте!

Прикладываюсь ухом к двери, но различаю только журчание воды из-под крана. Вот что за женщина?! И экологию не бережет, и счет мне выставят астрономический.

Людмила, не вздумай двигать кони в моей ванной! Я тебе этого не прощу!

И тут раздается дверной звонок, который отвлекает меня от неуместных страданий по поводу кварплаты и гибели главбуха.

Илья Андреевич высится на пороге. На лице нет и тени улыбки. Он строг сверх обычного, и мне хочется попятиться, а лучше — тоже где-нибудь закрыться, чтобы не сталкиваться лицом к лицу с генеральным не в духе.

Но как же хорош!

Вот всякий раз бью себя по рукам за такие фантазии, а они всё равно мелькают в голове непристойными сценами. Как он стягивает с себя куртку, как набрасывается на меня с голодным поцелуем, а я ради приличия, конечно, возмущаюсь, но буквально секундочку.

В его темном взоре впору затеряться. Он сложен как греческий бог, а внешне похож на главу итальянской мафии. М-м-м, чистый восторг.

— Добрый вечер,