Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова Страница 18

– Я тоже так подумал. В общем, двадцать восемь миллионов так и лежат на счёте. Следователь наложил арест в рамках дела.

– Откуда информация?

– У меня приятель в банковской безопасности. Неофициально поделился.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось “Звягинцева М.В.”.

– Да, Марина Викторовна, – Савва включил громкую связь.

– Савва Аркадьевич, здравствуйте! Вы уже знаете про аресты?

– Да. Как это повлияет на бракоразводный процесс?

– Кардинально! – в голосе адвоката слышалось плохо скрываемое торжество. – Во-первых, обвинение Насти в измене теперь выглядит абсурдно. Человек, чья любовница покушалась на жизнь жены, вряд ли может требовать развода по её вине.

– Логично.

– Во-вторых, раздел имущества. По статье 39 Семейного кодекса, суд может отступить от принципа равенства долей с учётом заслуживающих внимания интересов одного из супругов. Инвалидность Анастасии плюс покушение на неё – это весомые основания для увеличения её доли.

– До какого размера?

– Реально получить семьдесят-восемьдесят процентов. Деньги от продажи дома – это совместно нажитое имущество. Минимум половина принадлежит Насте по закону.

– А алименты?

– О, тут всё ещё лучше! По статье 90 Семейного кодекса, Настя как нетрудоспособная бывшая супруга, ставшая инвалидом в период брака, имеет право на содержание. Размер алиментов определяется судом исходя из материального положения обеих сторон.

– Положим, главврачом ему осталось быть недолго.

– Это не имеет значения! – Марина оживилась. – Алименты назначаются исходя из всех доходов: зарплата, премии, гонорары, даже доходы от предпринимательской деятельности, если таковые имеются. Допустим, его уволят, и он устроится обычным врачом с зарплатой в восемьдесят тысяч. С этой суммы Насте будет положено примерно двадцать-тридцать тысяч. Если он вообще не сможет работать по специальности и пойдёт, скажем, администратором за тридцать тысяч – всё равно будет платить процент. А если будет уклоняться от трудоустройства, приставы взыщут алименты исходя из средней зарплаты по региону.

– То есть его обяжут в любом случае?

– Именно! И это не временная мера. Пока у Насти есть инвалидность, обязанность содержания сохраняется. Даже если его посадят и он выйдет из тюрьмы через несколько лет – всё равно будет должен платить алименты.

– Вероятно, дадут условное, – нахмурился Савва.

– Да, тут как решит суд, – согласилась с ним Звягинцева.

– И тем не менее, все сегодняшние вести просто отличные! Что нужно от меня?

– Пока ничего. Я уже подготовила встречный иск с новыми требованиями. Бумаги выслала в больницу.

Савва вежливо простился с юристом и посмотрел на Костю.

– Похоже, справедливость иногда побеждает.

– Редко, но бывает, – философски заметил начальник безопасности.

– Костя… Спасибо. За оперативность с камерой.

– Всегда пожалуйста, шеф.

Безопасник вышел, Савва покинул кресло, накинул плащ и, спустившись в подземный паркинг, сел за руль своего джипа. До Бурденко двадцать минут, если без пробок.

Он должен рассказать ей всё. О SD-карте, об арестах, о перспективах. Она имеет право знать всё лично от него, слухи одно, а информация из первых рук – совсем другое и воспринимается иначе.

***

Реабилитолог оказался на редкость терпеливым. Сначала он долго расспрашивал о моих ощущениях, проверял рефлексы, оценивал мышечный тонус.

– Правая нога восстановится быстро, – доктор сделал пометку в планшете. – Через пару недель будет как новая. С левой сложнее, но прогрессу быть, если стараться и не форсировать.

– Когда я смогу ходить?

– Торопитесь, Анастасия Васильевна, – понимающе улыбнулся врач. – Начнём с простых упражнений в кровати, и постепенно встанем.

Следующий час я сгибала-разгибала ноги, напрягала мышцы, крутила стопами. Левая слушалась плохо, каждое движение требовало концентрации. Но она двигалась!

– Завтра попробуем сесть на край кровати, – пообещал Филипп. – А послезавтра сделаем первые шаги с ходунками.

Когда он ушёл, я обессиленно откинулась на подушки, будто сутки дежурила. Но это была приятная усталость – усталость работающих мышц.

В дверь постучали.

– Войдите!

Появился Савва. В строгом костюме, с папкой в руках. И с букетом ромашек.

– Привет. Как вы? – он положил цветы на стол, свободных ваз больше не было.

– Вымотана. Но это хорошая усталость. Я двигала ногами целый час!

Он улыбнулся. Редкая, настоящая улыбка, полностью преобразившая его лицо, сделав моложе и ещё красивее.

– У меня новости. Хорошие и серьёзные. Вам точно уже о многом рассказали. Но вы наверняка ждёте подробностей от меня.

Я напряглась.

– Да, я знаю про статью, про арест бывшего мужа, но хочу услышать всё от вас.

– Что же начну с того, что SD-карту из камеры удалось восстановить. На записи чётко видно, как вас толкнули.

Я крепче сжала поручни кровати.

– Поэтому Антона забрали полицейские?

– Да. Следователь, как увидел запись, арестовал Антона и Ксению.

– Арестовал… – эхом повторила я.

Савва сел на стул, наклонился ближе.

– Настя, послушайте. Им предъявлено обвинение в причинении тяжкого вреда здоровью. Возможно, переквалифицируют в покушение на убийство. Это от пяти до двенадцати лет. Антону отдельно вменяют дачу заведомо ложных показаний – до двух лет. Но это ещё не всё.

Он помолчал, подбирая слова.

– Ваш случай могут квалифицировать с отягчающими обстоятельствами. Преступление совершено группой лиц по предварительному сговору, что увеличивает срок. Плюс особая жестокость – оставить человека с травмой позвоночника без помощи.

– Но Антон вызвал скорую…

– После того, как стёр записи с камеры. Это время могло стоить вам жизни. Суд это учтёт.

Я сглотнула.

– А Ксения? Она же беременна…

– Беременность является смягчающим обстоятельством, но не может освободить от ответственности. Максимум ей дадут отсрочку исполнения наказания до достижения ребёнком четырнадцати лет. Но это только если суд вынесет приговор сроком меньше пяти лет. Иначе ей придётся рожать в колонии.

Я закрыла глаза. Боже, малыш ведь ни в чём не виноват…

– Я не думала, что всё так обернётся.

– Вы не виноваты, – твёрдо возразил Савва. – Они сделали свой выбор. Пусть отвечают за последствия.

Я открыла глаза, посмотрела на него.

– Спасибо. За всё. Если бы не вы…

– Если бы не вы, меня бы вообще не было, – мягко перебил он. – Так что мы квиты.

Иногда этот мужчина был резок, но мне импонировала его прямота.

Мы помолчали. Потом он достал из папки документы.

– Ваш адвокат