Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд Страница 17

— Эту квартиру родители подарили сестре на двадцатилетие, но Дина давно перебралась к мужу, и теперь она пустует. Мне не нужны деньги, Ника.

Убеждает он горячо и вместе со мной идет укладывать Соню спать. От переизбытка эмоций она то и дело зевает и трет кулачками слипающиеся глаза.

— Спокойной ночи, солнышко.

— Спокойной ночи, мама. Ты приедешь к нам завтра, дядя Гордей?

— Соня!

— Обязательно. Привезу вам пиццу.

Озорно подмигивает Северский, игнорируя мои предупреждающие знаки, и мне не остается ничего другого, кроме как проглотить вертящиеся на языке возражения и выскользнуть из спальни, тихонько притворив за собой дверь.

— Поставишь чайник?

Просит Гордей, не планируя никуда стартовать, и я послушно топаю к плите, бросая через плечо как можно равнодушнее.

— Тебя дома ждет невеста, а ты к ней не торопишься. Почему?

— Потому что я взрослый мужчина, и не приемлю в свой адрес ни ультиматумов, ни шантажа. Диля ведет себя некрасиво, не замечал за ней такого раньше. Вы с Соней попали в беду, и я не мог просто так вас бросить. Я хотел удостовериться, что у вас есть все необходимое, и вы хорошо устроились.

Замолкаю, не находясь с ответом.

В словах Гордея, определенно, есть резон. Но я понимаю, что на месте его невесты сгорала бы от ревности. Представляла бы в красках самое худшее и бесцельно слонялась бы по квартире из угла в угол.

— Я помогу с детским садом. Посмотрю, какие есть рядом, и договорюсь, чтобы Соню перевели. Ты ведь не будешь таскать ее за тридевять земель?

Продолжает играть роль доброго волшебника Северский, пока я разливаю по кружкам зеленый чай с жасмином. Все у него получается так естественно, что я даже немного завидую.

Мне бы пришлось обивать пороги десятка учреждений, становиться в очередь и ждать у моря погоды. Есть люди, которым все дается легко, так вот я не из таких. Я не без сложностей закончила универ с хорошими оценками, с боем добивалась должности в небольшом агентстве и целый год устраивала дочь в детский сад.

Хмурюсь, столкнувшись с осознанием, что пора что-то менять в себе, и выкладываю в тарелку песочное печенье. Делаю несколько бутербродов с сыром и ветчиной, на случай если Гордей успел проголодаться, и сажусь на стул напротив него.

— Я не знаю, как бы справилась со всем этим без тебя.

Роняю робко, грея ладони о стенки чашки, и вытягиваюсь в струну, когда трель телефона ломает распростершуюся между нами тишину.

Пусть невоспитанно, но приклеиваюсь взглядом к дисплею, на котором светится «Диляра». Конечно, она его потеряла и гадает, по какой причине он отсутствует так долго.

Северский, между тем, неторопливо потягивает чай, надкусывает печенье и после недолгих раздумий переворачивает мобильник экраном вниз.

— Тебе сейчас тяжело, но это пройдет, — говорит он, как ни в чем не бывало, и старается вытащить меня из панциря, куда я норовлю спрятаться. — Помни, ты заслуживаешь лучшего, Ника. Достойной работы. Денег. Мужчины, который будет тебя ценить. Не соглашайся на меньшее. Поняла?

— Поняла.

Киваю, как китайский болванчик, и понимаю, что он прав на все сто процентов. Я сама загнала себя в тупиковую ситуацию. Принимала поведение мужа, хоть оно и не устраивало меня, искала ему сотню оправданий и боялась сказать ему слово поперек.

Несмотря на попытки Диляры вызвонить Гордея, чай мы пьем долго. Болтаем обо всяких мелочах. Вспоминаем, как сбежали с пар и укатили на море, никого не предупредив. И не слишком охотно прощаемся, застыв в прихожей.

Северский не горит желанием возвращаться, и это заметно. Да и кто будет гореть, если дома вот-вот разразится скандал?

— Я заеду к вам завтра.

Обещает теперь уже мне Гордей и напоследок мажет ладонью по моей щеке. Ну а я растворяюсь в тепле его прикосновения и эгоистично шепчу, что буду его ждать.

Дверь за ним захлопывается с негромким щелчком, а я продолжаю стоять посреди коридора. Дотрагиваюсь до скулы, как будто на коже пылает след от его пальцев, и раскладываю по крупицам свои ощущения.

Несмотря на то что Северский несвободен, мне приятно его внимание. Пусть оно и вызвано банальным штампом «девушка в беде».

Засыпаю я далеко не сразу. Прокручиваю события предыдущих дней. А на утро меня охватывает кипучая жажда деятельности.

Я мониторю многочисленные сайты на предмет более-менее подходящей работы. Откликаюсь на десяток вакансий. И даже звоню в несколько фирм, но получаю неизменное «мы свяжемся с вами позже».

У меня самая обычная специальность. Таких, как я, сотни. Заурядная посредственность. Не более того.

Настроение стремительно катится к нулю, и я стараюсь себя как-то отвлечь. Перемываю полы, вытираю пыль и вожусь с Соней с ее набором для создания украшений.

Ближе к вечеру мой телефон оживает, и я хватаю его с замирающим сердцем. Но забрезжившая на горизонте перспектива тут же превращается в пыль.

— Здравствуйте, Тамара Николаевна. Устроились хорошо. У нас все есть. Ничего не надо, спасибо. Извините, но мне не интересно, как там Вадим.

Я заканчиваю разговор грубовато, а около восьми приезжает Гордей. От его присутствия квартира как будто бы уменьшается, пространство схлопывается, и мне становится трудно дышать.

Ладони отчего-то потеют. Пульс частит. Румянец окрашивает щеки. Волнение охватывает все существо. Но Северский, к счастью, не замечает моего состояние.

Аккуратно ставит пакет с коробками на пол. Вешает дорогое кашемировое пальто на крючок. Разувается.

— Я привез пиццу. Пепперони и четыре сыра. Надеюсь, вы не успели поужинать?

Спрашивает Гордей, а в следующую секунду из комнаты выскальзывает Соня и с разбегу влетает в его объятья.

— Здравствуйте, дядя Гордей.

— Привет, принцесса.

Он с легкостью отрывает мою малышку от земли и весело ее кружит, отчего заливистый детский смех рассыпается по квартире. Растрепывает ее волосы непринужденным жестом и шутливо щелкает по носу.

— Будем есть пиццу?

— С колбасой? Конечно, будем!

Сонька первой уносится на кухню. Северский идет в ванную мыть руки, а я забираю коробки и торопливо протираю тарелки.

Умопомрачительный аромат щекочет ноздри. Чайник вскипает. А я ловлю себя на мысли, что в компании Гордея мне очень уютно. С Вадимом я отвыкла от семейных приемов пищи и просмотров кино, а мне ведь этого так не хватало.

В наших посиделках идеально все. И сочные треугольнички теста. И полюбившийся мне жасминовый чай. И неспешные рассказы Северского о том, как прошел его день.

И мне бы молчать и наслаждаться моментом. Но я зачем-то бережу душу.

— А как Диляра отреагировала на