Северный танец - Лика П. Страница 16

– О-о-о… ну, тут, конечно… есть над чем постебаться, правда же? Начинайте. Да я даже знаю, что вы скажете: «Старая дева. Вот так старой девой и помрешь!» Я, конечно, не столь красноречива, как вы, но в целом, высказала за вас ваши мысли. А теперь отпустите меня, мне пора спать! Мне эти ваши звезды и прочая мишура ни к чему.

– Все сказала?

– Пожалуй!

– Тогда иди сюда, – дернул ее на себя и впился в ее губы развратным поцелуем, выбивая воздух из ее легких. Подхватив под бедра, понес на диванчик, который стоял напротив окна. Сел и усадил ее на себя сверху, раздвигая ножки. Оторвавшись от ее губ, посмотрел в поплывший взгляд. Провел пальцами по нежной коже лица, в то время как она вновь пыталась выстроить между нами барьер, упершись ладонями мне в грудь.

– Я бы не стал над твоей девственностью смеяться, и ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Сама себе придумала, но мне нравится…

– Что… что вам нравится? – немного изменившимся от возбуждения голосом спросила она.

– То, как ты задала вопрос, и сама же на него ответила.

– Я…

– Ну, хватит болтать… дай мне свой язычок.

Она молча, немного неуверенно, показала мне остренький кончик своего языка. Ей было интересно, но она еще не готова перешагнуть черту, но хочет подойти к грани и посмотреть, что же там. Организм зрелой девушки диктует ей свои правила, Я не стану ее пугать, но очень скоро она будет моя. Разве могу я отпустить такой цветок… не-ет, ни за что. Втянув ее язычок в свой рот, вылизываю его спиралью. Шумное дыхание выдавало степень ее возбуждения. Как же мало тебе надо… заждалась девочка. Черт возьми, как же хочется ее трахнуть, вот так размашисто с оттяжкой… В какой-то момент я стал двигаться, сжимая ее за бедра, и услышал ее приглушенные стоны, тонущие у меня во рту. Нет. Надо дать ей немного времени, осознать происходящее… Разорвал наш поцелуй, смотрю в непонимающий и дикий взгляд возбужденной девушки, которую не удовлетворили.

– Все… успокойся, – говорю, поглаживая ее лицо. – Так нельзя… не хочу, чтобы ты завтра обвинила меня в том, что я воспользовался твоей слабостью. Знаю, сейчас мы оба хотим, но нужен не порыв, а осознанный шаг, и я жду его от тебя.

Она тут же спрятала взгляд, ее кулачки напряженно сжались.

– Марина, что ты снова себе накрутила? Поверь, я тебя очень хочу, – подался бедрами, чтобы она почувствовала мой возбужденный член.

– Я чувствую себя униженной…

– Прекрати говорить чушь. Ты сейчас возбуждена, поэтому так мыслишь, но как только возбуждение спадет, будешь меня винить в том, что я воспользовался тобой…

Проводил ее до комнаты, пожелал спокойной ночи, ответа я не услышал, она просто хлопнула дверью. Засунув руки в карманы своих домашних брюк, медленным шагом пошел к себе. Иду, улыбаюсь… ну и стервозный характер у моей кошки, понятно почему она до сих пор девственница. И хорошо, что так. Всегда приятно осознавать, что девочка твоя, только твоя. Хорошая девочка… что касается характера, будем перевоспитывать. Все же, как она смогла? Марина очень привлекательная девушка, глядя на нее, возникает только одно желание…

Марина

Дура… какая же я дура! И что на меня нашло?! Конечно, он взрослый и знает, как девушку соблазнить, а я и уши развесила. Ругала себя, стоя в душе. Боже… вела себя, как шлюха! То есть Арсоев, меня еще и сдерживал. Какой позор! Нет… я не выйду из этой комнаты, останусь тут навечно, только бы не видеть его довольной ухмылки, что-то типа: «Я знал, что стоит тебя поцеловать, а ты уже готова и ноги раздвинуть. Ну… и к чему было строить из себя праведницу?» А если еще свои слова подкрепит «гоготом», то лучше сразу выпрыгнуть из окна в сугроб. Я не переживу этого позора. Вот уже минут десять стою под душем, лью впустую воду… ну и фиг с ним, от него не убудет. Ругаю себя, а все равно все мысли вокруг него крутятся. Со мной такого не было еще. У меня были ухажеры, когда училась. Пытались ухаживать, я не то чтобы была против. Смотря с кем, конечно. Некоторым нужно было грубо отвечать отказом, но были и те, ухаживания которых хотелось принимать. К сожалению, я жила не в своей квартире, и мне было стыдно отпрашиваться, все-таки подруга бабули, что бы она обо мне подумала, что я приехала не учиться, а шашни крутить… Вот так и вышло, что Арсоев первый, с которым я расширила рамки своих скудных познаний. Воспоминания о вчерашнем вечере против воли лезут и лезут в мою голову. Надо выходить срочно, скоро завтрак. Я знаю, что сделаю, чтобы не ходить на него…

Услышав шаги, зажмурила глаза, замерла и не дышала. Сразу узнала, что это не тети Галины шаги, а его.

– Марина…

Уходи… – шептала я.

Тут мое одеяло аккуратно приподнимается, и он мне говорит:

– Ку-ку…

Ну, да… другого выхода я не нашла, чем улечься в кровать и слиться с ней, или прикинуться спящей, больной, не знаю, кем еще можно… Я тут же отвернулась, чтобы он не видел, как мое лицо постепенно начинает гореть.

– Марина, вставай.

– Нет, я… я… у меня голова болит.

– Не выдумывай… вставай.

– Зачем? Чтобы вы вспоминали вчерашний вечер и глумились надо мной?

– Я не знаю, что там у тебя за тараканы сидят в голове, но я серьезно собираюсь от них избавиться. Мне нужна здравомыслящая женщина.

– В каком это смысле «женщина»?

– Во всех.

– Я не согласна, – резко повернулась к нему, глядя во все глаза.

– Ты согласна… а теперь вставай, идем завтракать. Погода сегодня обещала нас порадовать, помнится мне, ты обещала лопатой помахать… – усмехаясь сказал он.

13 глава. Марина/Талхан

Марина

И все же классно, когда ты вдыхаешь морозную свежесть, ощущаешь себя живой! Выдыхаю пар через рот, классно… чувствую, как горят щеки от мороза, но я кайфую. Стою, опершись о лопату, и улыбаюсь. Всучил все-таки Арсоев мне ее в руки.

– Марина, двигайся, замерзнешь и заболеешь, а мне тебя потом лечить.

Повернулась в его сторону, где он с охраной ловко орудовал лопатой, расчищая двор от снега. Да-а… тут