Вне подозрений - Юлия Резник Страница 14

Ну, не узнали же они о моих встречах с Максутом? А если даже и так — официально он пока вне подозрений. Мысленно закатываю глаза.

— Никаких предположений, — с улыбкой выставляю перед собой руки.

— Вот скажи, Зуль, разве я тебя не предупреждал, что слишком круто ты взялась за своих проституток?!

— Та-а-ак, — тяну я. — По моему делу пошла движуха?

— Ну, а ты как думала? Столько времени тянуть кота за яйца! Еще и под таких людей рыть…

— Я не тяну, а веду следствие… — сощуриваюсь. Терпеть не могу, когда проделанную мной, без ложной скромности, гигантскую работу обесценивают.

— Да видел я, что ты ведешь, Зуль! И всей душой за тебя болею.

Марков проводит по лысине кружевным платочком. Это так мило. Легко представить, как его жена сует тот в карман его кителя… Они с женой лет сорок вместе.

— Тогда что не так?

— Ну, а ты не догадываешься? У меня уже жопа горит тебя выгораживать.

— У меня есть все основания полагать...

— Основания — это не доказательства, Зуля, мне тебя, что ли, учить?! — нетерпеливо перебивает Марков.

— Доказательства будут.

— Когда?

И вот тут я замолкаю.

Потому что… а действительно? Все, что у меня есть — лишь притянутые за уши факты. Да, я знаю, что мои подозрения на сто процентов верны, но подозрения к делу не пришьешь, как ни старайся.

— На тебя уже жалуются, — сухо продолжает шеф.

— Надо полагать, те самые серьезные люди? — хмыкаю я, нервно потянувшись к карману за сигаретами. Которых там, — какая же прелесть! — нет.

Справедливы ли нападки Маркова? Возможно. Но мне приходится работать крайне осторожно, чтобы никого не спугнуть. Жаль, когда столько людей вовлечено в процесс, это сделать почти невозможно. Прибавь к этому, что большинство наших свидетелей запуганы и находятся под давлением… И ничего объяснять не потребуется. Иногда мне и самой кажется, что я бьюсь в закрытые двери.

— Я тебя пока прикрываю, — уже тише говорит он. — Но долго не смогу.

Вот это и есть главное.

— Что вы мне предлагаете?

— Либо ты в кратчайшие сроки приносишь мне железобетонные доказательства по организаторам схемы… — он стучит пальцем по папке, — либо мы передаем дело в суд в том виде, в каком оно есть сейчас.

А сейчас там что?

Мелочь. Пыль. Расходники. Тому же Абасу что я пришью? Сейчас мне будет даже сложно доказать, что он удерживал девочек силой. А против настоящих организаторов этого страшного бизнеса у меня и вовсе ничего нет.

— Вы же понимаете, что это будет означать? — интересуюсь я, бесстрастно глядя в окно.

— Прекрасно понимаю.

— Тогда почему?

Шеф устало трет лицо. И внезапно становится похож не на начальника управления, а на очень уставшего мужика, которому к его годам просто надоело бодаться с системой. А может, он и вовсе понял, насколько это бессмысленно.

— Потому что иногда лучше посадить хоть кого-то, чем никого, Зуля.

Понятная логика, хотя я всей душой ее ненавижу.

— Дай мне время.

— Его нет. — Марков отвечает мне прямым давящим взглядом.

— Пожалуйста!

— Еще максимум пара недель. Потом дело уйдет.

Поднимаюсь так резко, что ножки стула скрипят по полу. И ладно бы я бесилась от собственной беспомощности. Или от того, что девок зачастую покрывают их семьи. Матери и отцы… И хорошо, если лишь покрывают, а не подталкивают к такой специфической деятельности. Потому что в этом деле есть и такие случаи.

Так нет же. Из себя меня выводит мелькнувшая было мыслишка — а может, и ладно? Может, и пусть?! Ну, если это кроме меня никому не надо. Даже жертвам, которых я пытаюсь спасти. Нравится им такая жизнь — чего вмешиваться? Так ведь на десяток на все согласных приходится все же одна, кому вот так, чьей-то волей, сломали жизнь… И мои мысли — просто дерьмо собачье. Недостойное той женщины, которой я стала, дерьмо.

— Я поняла.

— Зуля.

Уже у двери оборачиваюсь:

— Я найду способ, как надавить на тех, кто может дать показания.

— Главное, не наломай дров. И еще… Ты поаккуратней там, да? Слишком уж нервные люди задергались.

Хмыкаю.

— Это угроза?

— Это жизненный опыт. Когда наверху начинается суета, внизу кто-то ломает шею.

— Боюсь-боюсь, — огрызаюсь по привычке.

— Все. Иди уже, не беси… — машет руками Марков и прибавляет, когда думает, что я не слышу: — Рэмбо в юбке.

Я хмыкаю и выхожу. Но стоит остаться наедине со своими мыслями, улыбка моментально сползает с лица.

Пара недель. Что за них успеешь?

Медленно спускаюсь по лестнице, держась за перила. Внутри неприятно зудит тревога. Потому что шеф прав — надо бы поберечься. И сыновей как-то защитить. К отцу их, что ли, спровадить?

Созваниваюсь с Сашкой. Тот удивляется самому факту звонка, но все становится на места, когда я объясняю, что меня к этому самому звонку сподвигло. У нас, в связи с моей деятельностью, уже не раз такое бывало, что приходилось и с охраной ходить, и выезжать на какое-то время из города… Правда, это было давно. Со временем работа стала поспокойнее. И вот опять.

Максут пишет уже после обеда. У меня в животе сводит от одного только вида его имени на экране.

«Как настроение?»

«Настроение — полное дерьмо».

Ответ прилетает тут же:

«Тяжелый день?»

«Бывало и хуже».

«Хочешь, украду тебя вечером?»

«А когда тебя стало интересовать, чего я хочу?» — Фыркаю себе под нос.

«Это интересовало меня всегда. Так хочешь?»

Смотрю на телефон, постукивая по столу пальцами. В кабинет заглядывает один из оперов, отчёта которого я очень жду. Жестом показываю Максу: одну секунду. И снова впиваюсь взглядом в экран. Похоже, мне придется ответить? Нет, это понятно. Даже самому бескорыстному человеку на свете порой хочется хоть какой-то отдачи. Это знают, кажется, все родители. Вот вроде бы ты самоотверженно вкладываешься в ребенка и ничего в ответ не ждешь, а все равно приятно, когда те вдруг замечают то, что для них делаешь…

«Да, Максут. Я хочу. Забери меня. Только я сегодня освобожусь поздно. Это ничего?»

Глава 14

Максут действительно меня забирает.

Не «может быть». Не «если получится». Не «чуть позже скажу, смогу ли»…

А