Больше не твои. После развода - Амина Асхадова Страница 14

Возле больницы я отыскиваю маленький продуктовый магазин, где покупаю фрукты: апельсины и мандарины, которых в преддверии Нового года было очень много, а еще укладываю в корзину жидкие йогурты, фруктовые соки и разнообразные детские пюре, предпочтительно с фруктами, потому что сомневаюсь, что Вадим будет есть пюре из брокколи или тыквы….

Честно говоря, я плохо понимала, в каком состоянии находился Вадим, но Регина предупредила меня, что у него сломана челюсть, поэтому я покупаю все, что можно было выпить и вскоре возвращаюсь к больнице.

На входе я обращаюсь к медсестре, которая оказывается крайне недовольна тем, что я приехала столь поздно, ведь часы приема заканчиваются через пятнадцать минут, ровно в семь вечера, но я прошу дать мне немного времени.

— Я к Вадиму. К Вадиму Сабурову.

— Кем вы ему приходитесь?

— Подругой, — отвечаю, растерявшись. — Возможно, невестой. Не знаю…

— Интересно, — без энтузиазма отвечает медсестра.

Через несколько минут, отыскав списки госпитализированных, она с неохотой называет этаж и номер палаты, куда положили Вадима Сабурова. Провожать меня, конечно, никто не собирается, и я отыскиваю лифт самостоятельно. Хорошо, что меня вообще к нему пустили, поэтому после гардеробной я поднимаюсь на шестой этаж и немного блуждаю вдоль больничных стен прежде, чем нахожу нужную мне палату.

Я захожу внутрь после предварительного стука, и мы с Вадимом сразу встречаемся взглядами. Мой — виноватый, его — отстраненный.

— Здравствуй, как ты? — спрашиваю тихонько.

Вижу, что не очень.

На теле Вадима не осталось ни единого живого места, где не требовались бы медицинская помощь и перевязки.

— Мне сказали, у тебя многочисленные травмы…

— Ребро, челюсть и так, по мелочи, — заканчивает за меня Вадим.

Голос Вадима звучит глухо, сквозь зубы и невнятно, но я почему-то сразу понимаю. Вадим болезненно морщится, и мне кажется, что даже малейшее попадание зуба на зуб вызывает у него боль. Я подхожу ближе и ставлю полные пакеты с продуктами на полку возле него.

— Я приехала сразу, как только смогла. Честно, я не знала, что нужно тебе принести. В следующий раз я сварю тебе куриный бульон, ладно?

Вадим не отвечает, но ответа я и не жду, ведь понимаю, что после оперативного вмешательства ему следует отдохнуть. Я начинаю раскладывать молочные йогурты в холодильнике, а пюре, сок с мякотью и фрукты кладу рядом с ним на полку.

Осмотрев палату, замечаю еще несколько коек, но они были пусты.

— Ты без соседей? — спрашиваю зачем-то.

— Доплатил. Хотел побыть один.

— Ты не рад меня видеть?

Я присаживаюсь рядом, не сводя тревожного взгляда с лица Вадима. У него ведь тоже были работа, цели, амбиции, этой ночью он сильно пострадал. И все из-за меня.

— Можешь не отвечать. Я понимаю, что тебе тяжело. Мне жаль, Вадим. Но больше такого не повторится, я предупредила бывшего мужа, что обращусь в полицию…

Замолчав, я кусаю губы и прекрасно понимаю, что мои угрозы для Рамиса ничего не значат. У него есть деньги, связи и не только в чистом мире, но и там, откуда он поднялся.

Когда меня выдавали замуж, я слышала, что говорили о Рамисе, но верить в это категорически отказывалась.

«Айлин-то наша за бандита выходит, представляете?», — говорили соседи, подружки и даже родственники. Но, конечно, не в глаза, а так — шепотом, тихонько и в спину.

Я им не верила, ведь папа не мог отдать меня за бандита, но оказалось, что не только отдал, но и продал.

Я складываю руки на коленях и стремлюсь разбавить гнетущую атмосферу в палате:

— На улице невероятно холодно. И метет как зимой, хотя только ноябрь. Кстати, твои родители уже приезжали? А сестра, Лана?

Вадим кивает. Дважды. Значит, всем уже известно.

— Сказал, что упал, — произносит Вадим тяжело. — Не переживай.

Я киваю.

С родителями Вадима я еще не была знакома, а вот с Ланой мы встречались уже несколько раз. Его старшая сестра сразу отнеслась ко мне с сомнением, ну, еще бы — кому нужна разведенка с прицепом? Да еще и с бывшим мужем, который не знает о ребенке. Вот и Лана не хотела для брата такого сомнительного счастья, и я ее не осуждала.

— Лана не поверит, — говорю ему. — Она поймет, что ты пострадал из-за меня.

Вадим снова не отвечает, и тогда я перевожу диалог в другое русло и начинаю говорить на отвлеченные темы, лишь бы не затрагивать эту ночь и произошедшее. Вадим слушает, не перебивая, а через десять минут в дверь требовательно стучат и сообщают, что часы приема давно кончились, а я и без того задержалась.

— Мне пора, но в следующий раз я приду вместе с Селин. Уверена, она по тебе скучает…

На мои слова Вадим качает головой, а затем берет в руки телефон и печатает для меня текстовое сообщение:

— Айлин, для начала тебе лучше уладить вопросы с бывшим мужем и решить, как вы собираетесь воспитывать общую дочь. Потом уже поговорим.

— Вадим, ни о каком общем воспитании речи не идет. Он уедет, и все будет как прежде, — произношу спокойно, хотя перед глазами все плывет и внутри жутко дергается.

Я подхожу ближе и кладу свою ладонь на ладонь Вадима.

Раньше в глазах Вадима было много тепла и казалось, что его любви хватит на двоих. Теперь я этого тепла не вижу. И любви словно — тоже.

— Ты предлагал мне выйти за тебя замуж. Я согласна, Вадим. Я серьезно. Я готова.

Я улыбаюсь, поглаживаю его безымянный палец без кольца и верю, что все может быть как раньше.

Однако, все рушится в тот миг, когда Вадим качает головой. Отрицательно.

Он снова печатает и показывает мне:

— Уладь вопросы с бывшим мужем. Это ты думаешь, что можешь выйти замуж, но не каждый отец согласится на то, чтобы его дочь воспитывалась левым мужиком. Ты думаешь, у меня просто так сломана челюсть?

Я убираю руки и хватаюсь за поручни на койке. Мне кажется, что весь мир уходит из-под ног.

— Он думал, что я сбегаю с дочерью. Вот и все.

Вадим закрывает глаза и тем самым обрывает мою речь.

— Я думала, ты любишь Селин. И меня, — произношу немного эгоистично в попытке догнать то, что у нас было.

— Это другое, Айлин, — произносит Вадим вслух.

И только.

Из палаты я выхожу с тяжелым сердцем. Я прижимаю к себе сумочку и спускаюсь на первый этаж первой городской. Не совсем помню, как добираюсь до дома, потому что прихожу в себя уже возле