Двойня для бывшего мужа - Sofja Страница 13

— Леонид Николаевич, какая неожиданная, приятная встреча, — широко улыбаюсь, всем своим видом давая понять, что нифига эта встреча мне не приятна. Ненавижу, когда мне указывают. Хватило этого в детдоме, да и после. Я столько дерьма схавал, что на сотни жизней вперёд хватит.

— Не скалься, Громов. Я по делу пришёл, — кажется за неделю, что мы не виделись Никольский сдал ещё сильнее. Похудел, под глазами огромные синяки. Видимо, не обманывал, когда говорил, что ему осталось недолго.

— Через двадцать минут у меня назначена встреча, — смотрю на часы

— Через пятнадцать минут, ваша дочь принесет документы на проверку. Так что советую вам, сразу перейти к делу.

— Я вчера в больнице был. Время поджимает, Громов.

— Предлагаете тащить вашу дочь в загс завтра? — нагло ухмыляюсь, достаю из ящика коньяк и плеснув янтарную жидкость в стакан, залпом опрокидываю её в себя.

— Я вот, Леонид Николаевич, хоть убейте, логики вашей не понимаю. Хотите, чтобы я женился на Ане, хотя знаете, что вам не долго осталось. А, не боитесь, что после вашей скорой кончины, я брошу драгоценную Анечку, ещё и фирму к рукам прибрать могу.

Никольский хмурится, трет грудную клетку, тяжело вздыхает.

— Ты, ведь в детдоме вырос, Денис. — попадает точно в цель. Я своё детство вспоминать не люблю, потому что детдом, худшее, что может случится с маленьким ребенком.

Усмехаюсь, снова наполняя стакан коньяком

— Смотрю, вы хорошо знакомы с моим прошлым.

— Денис, я пытаюсь объяснить свои мотивы. Ты рос в детдоме и прекрасно знаешь, что значит остаться одному, без поддержки, без родных и друзей.

Моя жена умерла десять лет назад. Аня два года по ночам плакала. После смерти Жены, мы с Аней остались одни. Она у меня слишком добрая, ранимая. Я даже о болезни ей сказать не могу, потому что боюсь, что Аня этого не переживет.

— Не думаю, что новость о внезапной смерти отца, Аня перенесет легче.

— Поэтому я и хочу, чтобы ты женился на моей дочери. Так уж вышло, Денис, что Анюта влюбилась в тебя. Сильно влюбилась. Она, кроме тебя, никого не замечает. Вы поженитесь, так Аня, после моей смерти, не останется одна. Ты станешь тем, кто поможет ей справится с очередной потерей.

— А, мне то это нахрена, Леонид Николаевич? Я женится в ближайшие лет десять не собирался. Да, и ваша дочь меня, как женщина не интересует, — а, вот здесь я вру. После совместного ужина, я на Аню другими глазами посмотрел. Она красива, по-своему красива и совсем невинна. Краснеет постоянно, губу закусывает. Ей бы по свиданиям бегать, с ровесниками по углам зажиматься, а она в меня влюбилась. Не понимает дурочка, что я для такой невинной девочки, не лучший вариант. А, какая она отзывчивая. Как в машине отзывалась на мои ласки. Я то надеялся испугать её своим напором, а получилось так, что сам испугался своей реакции на эту девчонку.

— Я уже говорил, Громов. Если захочу могу с лёгкостью прихлопнуть твою фирму. Поверь, на это у меня времени хватит. — старый, самоуверенный ублюдок. Отчего-то решил, что вправе играть людскими судьбами.

— Но, ты же не глупый парень, Денис. Амбициозный. Аня с управлением моей компании не справиться, а у тебя есть опыт. Поможешь моей дочери пережить потерю, а взамен получишь массу возможностей. Только не затягивай, Денис. Максимум, через две недели Аня должна выйти за тебя замуж и переехать к законному мужу. Не хочу, чтобы она видела меня в том состоянии, в котором я скоро окажусь.

И, пожалуйста, Денис, сделай так, чтобы Аня поверила, что ты женишься на ней по большой любви.

— И, все же, Леонид Николаевич, — окликаю его у дверей кабинета

— Почему вы так уверенны, что я не обману Аню потом?

— Потому что потом ты с ней сам расставаться не захочешь, Громов, — бросает Никольский напоследок.

Глава 12

Прошлое...

Что-то изменилось. Я сам не понимал почему, но как только за Никольским закрылась дверь, я, вдруг понял, что, действительно, не смогу обидеть Аню.

Мне 28 лет. У меня было дофига баб, но ни одна из них меня не любила. Меня вообще никто не любил, даже родная мать бросила на вокзале, как ненужную вещь. А, Аня… Она вздрагивала каждый раз, когда я её касался. Смотрела влюбленным, доверчивых взглядом, пробивая броню, которую я создавал долгие годы.

Никольский ушёл, а через несколько дней пришла Аня. Прижимая папку с документами к груди, она стрельнула в меня своими глазками. Я на неё тоже смотрел, слишком пристально, что не укрылось от внимания Ани. Её щеки вспыхнули, на шее приступили красные пятна. Волнуется, не может контролировать свои чувства. Нежная, ранимая. Настоящий аленький цветочек.

Не зря Никольский так переживает за дочь. Слишком она невинная для того, чтобы остаться одной в этом жестоком мире.

— Денис, — тихо зовет Аня

— То есть, Денис Сергеевич, — субординация мать её.

— Вы просили принести документы.

— Я отьезжаю на стуле от стала, смотрю на неё из-под опущеных ресниц, хлопаю себя по бедру

— Иди сюда, малышка.

— Но, — она переминается с ноги на ногу, явно, не решаясь, сделать шаг.

Что ж, если гора не идет к Магомеду, значит Магомед идет к горе.

Подхожу к Ане, не без удовольствия, отмечая, как покраснели её щеки ещё сильнее, а изо рта вырвался волнительный вздох.

— Поехали ко мне, Малыш. — обнимаю её тонкую талию, дергаю, сжимая в своё тело.

— Хочу тебя, до одури, — кусаю кожу на шее там, где бешенно бьется жилка.

— Нет, нет, Денис, постой, — Аня кладёт ладошки мне на грудь, мягко отталкивает

— Я не хочу, становится объектом для сплетен. Вечером, — сглатывает она

— Я поеду к тебе вечером, — и всучив мне папку с документами, чмокает в щёку и быстро выбегает из кабинета. Я же продолжаю смотреть на закрывшуюся дверь и глупо улыбаюсь.

* * *

В 5 часов я сижу в своей машине на парковке у офиса и жду Аню. Она, как всегда, покидает офис, практически последней, опасливо оборачивается по сторонам и убедившись, что её никто не видет, ныряет в мою машину.

— Привет, — улыбается, стараясь казаться беззаботной, но я вижу, как дрожат её пальцы, которыми она сжимает ремешок сумочки. Волнуется, хотя старается этого не показывать.

Кладу ладонь на острую коленку Ани, сжимаются, ободряюще улыбаясь, не без удовольствия отмечая, как кожа под моей рукой покрывается мурашками. Аня прикусывает губу, обнажая идеально ровные зубки и отворачивается