Отчим. Ближе, чем можно - Мария Зайцева Страница 12

Я ушам своим все еще не могла поверить.

Как я в это все влетела-то?

— Ты вообще, что ли? — сделала я еще одну попытку воззвать к его разуму. Получилось жалобно, — ты, блин, сумку мне верни…

Ребёнок опять заплакал.

А его отец молча развернулся, подхватил с вешалки мастерку и вышел.

Дверь закрылась снаружи, оставив меня в квартире одну.

— Вот идиот. Ну и папаша у тебя, — жалобно сказала я Мише.

Пошла к двери, чтоб проверить замок. А дверь не открылась. Замок был сменен.

— А если пожар?! — возмутилась я, новенькую белоснежную обшивку пиная ногой. — Мы с Мишей как вылезать будем?

Нет, ну понятно, что, если пожар, я выйду на балкон, а там лестница пожарная — рукой подать. Я с неё столько раз сползала, когда мамка меня закрывала.

— Он унёс мою сумку, — ошарашенно, потому что только теперь до меня начал доходить весь случившийся беспредел, выдохнула я. — Твой придурошный папаша унёс мою сумку.

Я пошла с ребёнком на руках обратно в комнату, положила его аккуратно в люльку.

Миша тут же оглушительно закричал.

Щурясь от вопля, я взяла баночку с детским питанием.

— Приблизительно тебе два или три месяца, да? И ты такой здоровый!

Я посмотрела на малыша. А он лежал, обиженный, надутый, оскорбленный.

Беспомощный.

Так жалко его стало, аж слезы на глаза навернулись!

Твари все вокруг.

И мать моя — тоже.

Бросила его, надо же!

Миша орал, я плакала. Офигенная картина, конечно…

Но я, все-таки, взрослее, чем он. потому вытерла слезы и сказала кричащему братишке:

— Сейчас подожди. Сестра у тебя старшая, всё сделает правильно. Если этот мудило считает, что он оставил меня без телефона, то глубоко ошибается, — я коварно улыбнулась.

Есть у меня кое-какие рычаги и тайные ходы.

В начале, конечно, я решила покормить ребёнка, смесь приготовила по инструкции, которая находилась на самой баночке.

О детях я мало что знала.

Даже на руках носить не приходилось, только издалека и видела.

Но куда деваться?

Будем учиться на практике…

С ребёнком на руках я кое-как приспособила бутылочку, прижав её подбородком к своей груди, чтоб соска точно попадала в Мишкин ротик.

Он тут же принялся жадно сосать.

Голодный ребенок, блин!

А эта тварь, его нянька бывшая, похоже, реально только о том и думала, чтоб к Назару на член прыгнуть!

Одни уроды цирковые кругом…

Я прошла с Мишей в гостиную, осматриваясь теперь уже куда более пристально.

В гостиной тоже был сделан ремонт.

Но старый антикварный диван никуда со своего места не пропал, слава всем богам. Его никто никогда не трогал ни при каких ремонтах.

И тут, похоже, не тронули.

Если ремонт при матери делали, то сто процентов она не позволила бы тронуть. Я, жонглируя мелким, чтоб бутылочку не выронил, упёрлась ногами в стену, попой отодвинула диван.

Заглянула за его спинку. Кнопочки придерживали велюровую обивку.

Уф… Никто ничего не трогал. Отличненько.

Мишу положила на диван, ограничила подушкой, чтоб никуда не свалился.

Он был не против, бутылочка заняла все его мысли, похоже. Типичный мужик, пожрать — святое дело.

Периодически поглядывая на Мишу, я открепила велюровую обивку дивана. За тканью открылся небольшой сейф.

Мишка захлёбывался молоком, и мне пришлось чуть-чуть поменять ему позу.

— Сейчас Алина возьмёт и прочитает инструкцию по эксплуатации таких малышей, — пообещала я.

Я набрала код и открыла сейф.

Осмотрела содержимое.

Ну что сказать?

Мама — жопа. Вынесла, короче, все ювелирные украшения, которые достались нам от бабушки, матери отца моего, по крайней мере, она так говорила, что оттуда золотишко приплыло. Вот ведь жадная. Пусть бы её старик содержал, но нет же...

Если еще и с доками обманула, это будет фиаско, братан…

Но документы на квартиру действительно лежали, как и мои вещи, которые я попросила не трогать. Мой первый телефон. Там, кстати, была моя первая сим-карта, до сих пор рабочая и годная для выхода в интернет. Я его сохранила специально для памяти. А вот оно как обернулось. Лежали серебряные серёжки. Серебряная ложечка на первый зуб. Думаю, Мишке подойдёт. Так же браслетик из роддома, не знаю, зачем хранила, просто так на память тоже. Посмотрела.

«Три килограмма пятьсот грамм»

— Ну и нафиг ты четыре с лишнем родился? — поинтересовалась я у Миши, который жадно сосал соску.

Взяла только телефон с зарядником. Розовая зарядка, чехол с кошачьими ушами. Да, я так любила — чтоб ми-ми-мишное.

Закрыла сейф, закрыла обшивку. Поднатужилась и задвинула диван. Села на него рядом с Мишей, включила зарядку, и мой телефон ожил.

— Да-да, Миша, смотри, что творится. Всё работает. Алинка на интернет денежку закинет, и будем с тобой самыми счастливыми братом и сестрой.

Я тяжело вздохнула, телефон загрузился. Вай-фай был старый! Ого, даже так? Код подошёл.

Старье оживилось, и со спокойной душой я вышла в интернет. Зашла в свои соцсети, отметилась, что я тут, чтоб все, кому надо, могли написать.

Потом полезла в поисковик.

Итак: после кормления ребёнка обязательно надо поддержать «столбиком», чтобы вышел воздух. Выпив бутылку молока, Миша был прикреплён ко мне насмерть в вертикальном положении.

Садить нельзя, голову не держит… Нет, но голову мы держали. Так-так-так, я бегала по строкам. Пришло сообщение от Вели.

«Вообще там ни о чем не беспокойся, можешь даже задержаться».

Что? Зачем мне задерживаться, к чему она это написала?

Проверила свой банковский счёт. Ничего не изменилось.

«Милош, привет! Я на денёк решила съездить к маме. Ты получил моё селфи?»

« Здоров! Я на трене».

А сам онлайн.

Тренировки. Угу, отлично.

Но пока об этом думать не буду.

У меня тут Миша благоухать начал… Ну, по крайней мере не орал.

Сейчас помою его и буду решать основные проблемы.

В конце концов, как-то же можно до этого придурка дозвониться? Я реально не могу тут весь день сидеть!

И вообще, насчет квартиры надо решать.

Этот урод