Вне подозрений - Юлия Резник Страница 12

— Шутишь? Я тебя отвезу, — удивляется Максут.

— Да зачем тебе туда-сюда мотаться? — возмущаюсь я.

— Мне несложно.

И все. Он опять включил джентльмена, а значит, спорить с ним абсолютно бессмысленно.

— Я бы и сама справилась, — бурчу больше для вида.

— Зуль, поверь, в этом никто не сомневается. Но я из тех мужчин, которые хотят решать проблемы своей женщины, а не создавать ей новые. Давай уж с этим определимся.

Да блядь! Я сейчас как сучка расплачусь.

Чтобы не оконфузиться, по дороге домой молчу. Смотрю в окно, на редкие огни, размазанные по мокрому асфальту, и чувствую себя так странно — одновременно очень хорошо, и очень… очень плохо.

Наши переплетенные руки лежат на коробке передач. Максут медленно-медленно водит туда-сюда по выступающей подушечке большим пальцем, и в этом гораздо больше интимности, чем во всем, что происходило до этого.

— О чем думаешь? — внезапно интересуется он, хотя это, вроде бы, вопрос из женского арсенала.

— О том, что ты ужасно проблемный мужчина.

— Потому что я настоял, что сам отвезу тебя домой?

— Потому что ты существуешь.

Он тихо угорает. Включает на магнитоле какой-то рэпчик и дальше едет, подпевая словам и искоса на меня поглядывая. А у меня внутри предательски тает лед. Черт бы его побрал! Серенад мне тоже еще не пели. И не пялились на меня так жадно.

Когда машина останавливается у дома, я с облегчением выдыхаю. Сейчас выпью чашку чая с ромашкой. Приму душ. И буду жить свою обычную жизнь…

— Спасибо, — говорю я и тут же сбегаю, потому что он явно собирается выйти, чтобы открыть для меня дверь. Когда-нибудь его галантность меня доконает. Каждый раз, когда я уже было возвращаю себе самообладание, он делает что-то такое, что вновь вышибает меня из состояния равновесия. М-да, совсем уж я одичала…

Тихонько разуваюсь и бегу на цыпочках к лестнице. В доме тихо. Только с дивана доносится Сашкин храп. Я машинально делаю пару шагов и только тогда понимаю, что не так! Какого хрена?!

Уже не таясь, захожу в гостиную и щелкаю выключателем.

— Подъем!

— Боже, Зуль, ты чего орешь? Сколько времени? — подслеповато щурится муженек.

— Поздновато для визитов. Что ты здесь забыл?

Сашка опускает ноги с дивана на пол. Нашаривает очки.

— Все то же. Хотел поговорить.

— В два часа ночи?

— Почему в два? Я раньше приехал. Где ты была?

— У любовника, — пожимаю плечами.

— Зуль, ну какого черта ты опять начинаешь? Серьезный разговор нам предстоит, а ты все шуточки шутишь…

— Ты спросил — я ответила. А по поводу разговора — я все сказала, когда выставила тебя с вещами.

— Ясно. Не остыла, значит?

— Ну, почему? Как раз остыла, Саш. Именно поэтому все твои попытки помириться — абсолютно бессмысленны.

— Все люди ошибаются.

— Согласна. Но не все трахают аспиранток. Она тебя поперла, что ли? — бросаю, уже развернувшись к спальне. Жалко этого придурка. Несмотря ни на что жалко. Мы с ним двадцать лет вместе. И если в плане секса у нас все было кисло, то в остальном… Боже, мы с ним как родные! Срослись так, что теперь приходится выдирать с мясом.

— Да не собирался я с ней никаких серьезных отношений строить! На кой мне это надо?!

— Откуда мне знать — собирался или нет? В любом случае, это не мое дело.

— Зулька…

— Нет, Саш. Не проси. Разбитую чашку не склеишь. Мальчики что?

— Да ничего. Мальчики как мальчики.

— Поговори с Глебом. Он профукал занятие с репетитором, а мне еще и заплатить за него пришлось, так как он не потрудился предупредить учителя о переносе.

— Я-то поговорю. А смысл? Я у них не в авторитете, Зуля.

В голосе Сашки сквозит опустошение, из-за которого меня накрывает новой порцией жалости. Но если так разобраться, разве есть моя вина в том, что именно мне пришлось стать мужиком в нашей семье? И, да… Авторитетом тоже. Мальчики же не слепые.

— Ладно, Саш. Хочешь, оставайся до утра. Но на будущее — чтобы это не повторялось. Твои ночевки обнадеживают ребят. А я в самом деле не собираюсь мириться. Ты уж это усвой, пожалуйста. И заканчивай цирк.

— Зулька… Ну, нельзя же так! Нельзя взять и перечеркнуть двадцать гребаных лет.

— Так их вроде не я перечеркнула, Саш.

— Какая же ты… неумолимая, — опускает лицо в ладони. — Непримиримая. Принципиальная. И…

— И? Ну, давай, уже все выкладывай. И на этом поставим точку.

— Жестокая. Неужели нельзя дать мне хотя бы крохотный шанс? А как же прощение, Зулька?

— А вот так. Я, наверное, что угодно простила бы. Но не предательство. Соррян. Ты знал, с кем имеешь дело.

— Когда-нибудь бог накажет тебя за гордыню! — доносится уже в спину. Останавливаюсь на секунду, потому что звучит это как проклятье, и, пожав плечами, иду к себе.

Глава 12

Утро начинается слишком рано. Как будто я вообще не ложилась. С трудом разлепляю глаза и несколько секунд лежу, тупо глядя в потолок. Но делать нечего — работу никто не отменял, как и утренние мамские дела, так что почти сразу же я соскребаю себя с кровати и иду в ванную.

Несмотря на бессонную ночь, выгляжу я просто прекрасно. Вот что значит качественный секс! И как теперь верить словам Изольды о том, что женщине для здоровья никакой секс не нужен? Много эти патологоанатомы понимают!

Из коридора доносятся шаги. Грохот. Мирон опять что-то уронил.

— Ай, бля! — слышу шипение младшенького.

— Тише будь! — рявкаю в ответ.

— Ой, мам, извини…

— Че вы орете? Мне еще можно десять минут спать, — стонет из своей комнаты Глеб.

Закрываю глаза и невольно улыбаюсь. Господи. Мои мальчики. Как бы там ни было, а дом оживает именно благодаря им. Натягиваю халат и выхожу из комнаты.

На кухне уже дурдом. Это Сашка решил побаловать семью завтраком. Нет, он, конечно, молодец. Просто… Во-первых, поздно. А во-вторых, кому, вы думаете, убирать весь этот бардак? Как можно, готовя сырники, засрать всю посуду в доме? Если бы не Максут, испортивший мне статистику, я бы сказала, что это чисто мужская фишка.

Внутри неприятно дергает. Картинка настолько