Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера - Лада Соль Страница 12

— Это мой проект, Соболев! — шиплю я, стараясь не повышать голос. — Я его несколько лет разрабатывала. Ты каким боком к нему вообще прилепился?

— Так, молодые и горячие, — а вот Глеб Анатольевич продолжает веселиться. — Предлагаю вам успокоиться и выслушать умного дядьку. Диночка, сокровище моё, а я заслужил хотя бы чашку чаю?

— К баб Зое сходите, — коварно улыбается Дина, а я бросаю на неё строгий взгляд, на что получаю совершенно невинный в ответ.

— Маленькая прелестница, — снова хохочет Глеб Анатольевич, а меня начинает раздражать его весёлость.

Мы стоим друг напротив друга. Двое взрослых мужиков в моём дворе и я с дочкой. Даже жаль, что Гаврюшу закрыла. Нужно было его оставить рядом. Дина бы быстро нашла ему применение.

Чувствую на себе взгляд Соболева и раздражаюсь сильнее. Смотрю на него в ответ, и дрожь пробегает по коже. На меня так давно никто не смотрел. А точнее, только один и смотрел таким взглядом.

И если в первые секунды в сердце поднимаются обожжённые крылья, то память быстро возвращает в реальный мир, где есть только предательство и похоть, а настоящая любовь может быть только у матери к ребёнку. Хотя и здесь есть исключения. Моя мама, например.

— Мам, — слышу тяжёлый вздох Дины за спиной и чувствую её тёплую ладошку в своей. — Давай уже дадим им чая, и пусть они едут решать свои проблемы. Мы ещё в город собирались сегодня.

Я всегда удивляюсь тому, как моя девочка может думать так по-взрослому, когда у неё в попе, в большинстве своём, шило.

— Я схожу за документами, а маленькая леди мне поможет, можно? — спрашивает Глеб Анатольевич и смотрит на меня.

— Помогу, — закатывая глаза, отвечает Дина за нас. — Только помните, дядя, у моего Гаврюши очень хороший слух, — неожиданно добавляет Дина и, развернувшись, машет рукой, чтобы шли за ней.

Смех Глеба Анатольевича снова наполняет двор, а я смотрю им в спину. Дина идёт горделивой походкой, поправляя свои косы. А вот сам Громов, так фамилия начальника службы безопасности Соболева, расслабленный и совершенно спокойный что-то тихо рассказывает моей девочке.

Он мне не нравится. И здесь не во внешности проблема. Глеб Анатольевич слишком много знает, а это плохо. Мне эти проблемы не нужны.

— Так как мы будем решать нашу проблему, Красина? — голос Соболева звучит слишком близко возле меня, заставляя вздрогнуть.

Разворачиваюсь и чуть ли не утыкаясь в его грудь. На рубашке виднеются капли крови от разбитого носа, но то, как под ней быстро поднимается и опускается грудь Соболева, нервирует.

— У меня с тобой проблем нет, Соболев, — отвечаю дерзко.

— Ты ошибаешься, Варя, — его голос садится, а рука поднимается и замирает у моей щеки. — А я, оказывается, дико скучал, — хрипло добавляет он и аккуратно касается пальцами моей нежной кожи.

— Это как называется? — визгливо кричит баба Зоя из-за забора. — Я, значит, на соколика тратила лучшие свои травки, а он на Варьку смотрит?

Глава 12

***

Руки жжёт от желания снова сжать Варю в объятиях. А ведь я должен злиться. Должен был забыть и забывал столько лет, но не вышло.

И то, что она не отталкивала меня те несколько секунд, стоя в моих объятиях, наталкивает на разные мысли. Странно, что только с возрастом начинаешь понимать язык тела. Настоящий, а не тот, который хотят показывать всем подряд.

Громов не успокаивается, что дико раздражает. Его весёлость, особенно с того самого момента, как он вошёл в дом к Варе, только злит.

— Дин, а ты с нами будешь сидеть? — спрашивает Глеб, смотря на эту мелкую вреднючку.

И вот вроде разозлится бы на неё, но не выходит. Я вижу, с какой смелостью она отстаивает свои границы, и завидую. В каких-то моментах я тоже так отстаивал. Но когда нужно было быть настойчивее, что-то останавливало.

Сейчас не совершаю тех ошибок, которые позволял себе ещё лет десять назад. Но мне нужно было пройти тот путь, чтобы научиться отсекать от себя все протекающие элементы. Даже компания тех, типа, друзей быстро рассеялась, когда Варя исчезла.

— Конечно, — кивает она и садится между мной и Варей. — А то вдруг, Игорь Еселеевич…

— Елисеевич, — поправляет её Варя, не поднимая головы от изучения бумаг, что лежат на столе, а Громов снова ржёт.

— Ну да, — кивает уверенно Дина и бросает на меня строгий взгляд. — Еселеевич, — повторяет она, но теперь я отчётливо вижу, что специально неправильно произносит моё отчество. — Вдруг он снова решит, что ему можно обижать маму.

— Дина, — вздыхает Варя. — Маму твою сложно обидеть.

— Ага, — кивает Дина Варе и заканчивает за неё фразу, которую я так давно не слышал: — У мамы иммунитет.

На языке так и крутится спросить, а когда она спорила на меня, тоже иммунитет применяла, но молчу. Сам ведь поступил ещё хуже. Нет, не соглашался напрямую, но та компания, в которой я тусовался в университете, часто могла переиначить всё. А я просто шёл вперёд, и лишь бы не по стопам отца.

— Иммунитет — это хорошо, — довольно кивает Громов. — Но всё же разобраться во всей ситуации нужно.

— И непросто разобраться, — добавляю я, и какое-то дикое желание задеть Красину толкает меня в этот омут. — Я хочу вернуть свои деньги. Ну или как минимум всё же осуществить задуманное.

— Ты обалдел, Соболев? — спрашивает зло Варя, поднимая на меня взгляд. — Припёрся сюда на всё готовое и решил, что тебе всё можно?

— Спокойно, — снова вмешивается Громов, останавливая меня. — Не перегибаем. Здесь две пострадавшие стороны. И я готов помочь обеим. Даже забесплатно.

— Громов, что это на тебя нашло? — теперь спрашиваю я. — Откуда столько благородства?

— Мне очень интересно будет наблюдать финал всех ваших перепалок, — улыбается хитро Громов, а я начинаю понимать, что этот оборзевший мужик знает намного больше, чем говорит.

Варя замирает, даже бледнеет, смотря слишком долго на Громова. Переводит взгляд на меня и только сейчас начинает быстро моргать, будто прогоняет морок.

— Никаких финалов не