Людмила Сурская - Сколько живёт любовь? Страница 93

Понятно, что вся эта история не давала мне покоя, я много думала. И вот к чему я пришла: мужик прожил всю жизнь в семье. Безумно любил и уважал свою жену. Был предан дочери и внукам. Да на военный период с согласия Сталина и жены пользовался, как и все женщинами и ловко подсунутым ему "матрасом". Последней воспользовался для рождения сына, но увы, родилась девочка. Всё! Больше там не было ни-че-го!

Я очень люблю женщин. Причём всех. Хороших и не очень. Случись судить мне мужчину и женщину — приму её сторону, даже, если она виновата. Вот и в этой истории, мне очень хотелось бы, чтоб у маршала и "воробушка" была хоть капля чувств. Хоть малюсенькая. Мало ли редко, но случается. Но, но, но… Не получается никак. Вся последующая их жизнь и поступки перечёркивают всю романтику и лирику и наталкивают на другое, приземлённое: война- ему нужна была постоянная женщина, ей- маршал. Не было бы зверя, исчезла бы и охота. Согласна: любовь привела бы её на могилу, но тихо, опять же от людских глаз подальше, чтоб, упаси бог, не навредить репутации любимого. Но уж никак ни с кинорепортёрами, смачными рассказами и позированием. И к жене с его дочкой любовь может привести, но только при двух случаях — если они сами того захотят или барышня умирает от неизлечимой болезни, а ребёнка не на чьи руки оставить. Вот тут с мольбами, запросто. А то что видим мы — это мерзость. Дама даже на его смерти делает себе рекламу подаёт студиям и изданиям жаренные факты не задумываясь, а всю правду ли ей рассказала мать. У журналистов души нет, одна профессия.

Жаль что мужики не учатся на чужих ошибках. После сорока они вступают в зону риска и хочется просто заорать так чтоб услышали: все кто при власти, при деньгах и те кто хочет спокойствия своим семьям — будьте осторожны, а лучше заткнитесь. Но я далеко отъехала от своей истории…

Итак: перебрав по крупицам всё, что знаю, что известно об этой истории, покопавшись в документах и архивах, я поняла: Юлия права абсолютно во всём… Король был, только голый. История имела место, но совсем иная чем рисуют пернатые.

Когда мне доводится быть в Москве. Я покупаю розу накалываю записку: "Для Юлии" и иду к Кремлёвской стене. Я не знаю, где её могила и оставляю цветок ему. Чтоб передал. Уверена: они вместе и там. По-другому просто не может быть. На секунду я представила себе, что все, кто прочитает эту книгу последуют моему примеру: какой же величины букет в свою поддержку она получит?! И это будет правильно.

А ещё… Если смогу, если сил и здоровья хватит, если всё получится, как задумала… или кто-то из богатых дам проявляя солидарность с женской душой поможет… Возможно, женщины все хором соберутся, а что мы можем свернуть горы не то, чтоб отметить одну из нас, лучшую, умеющую любить, терпеть и ждать. Я б хотела поставить памятник. Памятник женщине. Памятник Любви. Должен быть в России такой памятник. Не воительнице с мечом, а той, которая умеет любить, ждать, жертвовать своим "я", растить детей и посвящать себя семье. В этом величие женской души и это должно воплотиться в камне, бронзе ли… К нему понесут цветы молодожёны. Придут влюблённые первой любовью. Заглянут те кто прожил душа в душу жизнь. Вот уж точно — к нему никогда не зарастёт тропа, его никому не придёт на ум снести… Женщина велика и прекрасна. Юлия?! Конечно же она. И будет это: чёрный крест или дерево терпения с притулившейся к нему маленькой женщиной, в её протянутой к любимому руке вырванное из груди сердце. А перед ней навечно коленопреклонённый маршал. Она любила его таким, какой он был и в этом бессмертие её любви.

Я склоняю голову перед терпением этой женщины, её жертвенностью и даром любить. Пусть будет пухом ей земля и мёдом постель рядом с ним и там.

Прости Юлия, возможно, потом кто-то другой напишет о тебе, вашей любви нежнее и глубже, а я смогла только так… Большего я не могу. Я могу только уважать и помнить.