Людмила Сурская - Оборотень или Спасение в любви. Страница 83

— Откуда это у тебя? — выдавил тот при окончании, собираясь повторить чтение.

Барон сказал так, как оно было.

— От убитого мной курьера.

— Но как такое могло произойти? — негодовал граф.

— Во время нашего путешествия с Татьяной. Двое пытались ограбить и убить меня, а так же забрать себе Таню.

— Но ты…

Барон небрежным жестом откинул стопку газет.

— Да. Пришлось защищаться. В сумке, притороченной к седлу, было вот это, — ткнул он в письмо.

Было только одно обстоятельство, о котором он не упомянул, это то, что сделал он такое с ними — доберманом.

Граф с трудом вымолвил:

— Я потрясён.

Серж хотел промолчать, потому как это действовало на него до сих пор тревожно, но не справился и ответил:

— И я не меньше. Как видишь, я до сих пор не покоен.

Граф ещё раз перечитал письмо. Отёр лоб и несмотря на то, что его глаза всё ещё были прикованы к письму, спросил у барона:

— Кто про это знает?

Серж поправил манжеты.

— Что оно у меня, никто.

Владимир побарабанил пальцами по столу. Непонятное письмо жгло руки и дразнило.

— Опять польская карта в руках Англии!

Барон едва уловимо кивнул.

— Ты, безусловно, попал в цель. Присоединение герцогства Варшавского сильно осложнило западные отношения России. Всё непросто в этой каше граф. Польские земли были в давней, даже географически обусловленной связи с Пруссией. Считай польский экспорт и польский рынок для сбыта ввозимых товаров служили выгодным объектом прусской эксплуатации. Защищаясь от экономического захвата Пруссией польского и российского рынка, а также обеспечивая таможенную самозащиту, последние мероприятия привели к новому успеху покровительственной системы в русской имперской экономической политике. Учти, что это не маловажный факт. А ещё к экономическому сближению царства Польского с Россией с полной отменой русско-польской таможенной границы тоже.

— Я что-то слышал об этом. Чёрт, и тут польское восстание. Серж, получается, Россия сама создала такую абокадабру себе, как польские силы для борьбы с собой. Ведь финансы Польши смогут иметь резервный фонд, который и бросят на поддержку войны. А с армией вообще получается не просто. Созданная по образцу имперской, ещё и снабжённая всем из России.

— Прибавь к этому — получила отличную организацию на основе русских кадров. К тому же польская промышленность поднялась за счёт русской на имперском рынке. Я представляю реакцию Николая вот на всё это.

— Опять рука Англии? — предположил граф.

— Не без этого. Роль свою сыграла в подстрекательстве и деньгами наверняка ссудила. Но наша политика тоже свою лепту внесла. Не надо так гнуть поляков в религиозном и национальном вопросе. И как видишь, наши шкуры помогают, — подкинул он на столе письмо, — не даром, конечно, а за злато.

— Что ты собираешься с ним делать? Ведь непременно собираешься, иначе бы просто выкинул?

Серж помолчал, а потом тихо сказал:

— Передать в первые руки.

У графа скаканули на лоб глаза.

— Вот это ты загнул…

— Вольдемар, по другому нельзя. Исчезнет, до него не дойдёт. Непременно найдётся желающий заработать на этом.

— Кто против, но как доставить ему эту бомбу, Серж?

Владимир всё понимал. Всё, всё…, но вот как доставить письмо самому царю в руки — нет.

Барон, походив по кабинету, встал у окна. Поизучал пейзаж и тоже ничего не придумав развёл руками.

— Я в растерянности. Но мы с тобой были и не в таких передрягах. Надо что-то особенное изобрести.

— Без посредников не возможно, — загорячился Владимир.

— Это исключено. Учитывая характер письма, только из рук в руки, — не согласился барон.

Тот собственно и не настаивал.

— Надо думать…

— Интересно, что нам остаётся, — усмехнулся Серж. — Не надо, а будем, обязаны думать. Или ты жалеешь, что я тебя впутал в это?

— Не говори ерунды, — возмутился он. — А что, если что-нибудь весёленькое организовать. Ты не знаешь, какие у него в это время бывают мероприятия с участием широких масс общества?

— Например? — взлетела бровь у барона.

— Дай сообразить… Скачки. — Обрадовался удачной мысли граф.

— А что, это выход. Считай себя участником.

— Я, зачем? Да у меня и лошади такой нет. К тому же я давно не занимался этим.

— Лошадь найдём. У меня есть. Подумаешь, пару раз прогонишь, вспомнишь.

— И что дальше. Вот я в скачках и…

— Через поле понесётся доберман с письмом в зубах к трибуне с почётным гостем. Твоя задача взять у пса письмо и передать тому, кому его след передать.

— Где ты возьмёшь такого пса? Это ж не простая собака нужна, а умница.

— Моё дело. У Тани есть доберман, это то, что нам надо, он дрессирован.

— Хорошо, договорились. Чёрт, угораздило же тебя влезть в такое дерьмо. Можно же уничтожить всё это и нет проблемы.

— Можно, для нас однозначно всё будет радужно, но, как же он, тот, кто шлёт вот это, — подкинул Серж пакет, — занося нож в спину России.

— И это правда.

Возвращая разговор в житейское русло, напомнил:

— Про баньку не забудь…

Граф не отказал себе в удовольствии поиронизировать.

— С чего по бане деревенской соскучился?

Серж пряча улыбку отвернулся.

— Дорога замотала, пыль.

— Идём вдвоём с банщиками или ты сладко хочешь? — подмигнул брат.

— Надо же придумал — сладко!? Но так и есть с Татьяной. А ты поговори с Софи и через день тронемся в путь. Остановитесь у нас.

Владимир хлопнул ладонью о коленку.

— У вас не получится. Тесть будет против. Не хотелось бы обижать.

Серж не возражал.

— Пусть будет дом Софьи.

— Ладно, идите и с лёгким паром вас!

Улёгшись на широкой лавке, в плавающем паре бани, она, сладко потягиваясь, лепетала:

— Наши славянки романтичны и настоящие гурманы. Перед тем как отправиться на свидание, принимали ванны на травах: с мятой — для приятного холодка кожи, с можжевельником — для чувствительности.

— А шиповник вот для чего замочен? — плескал он на неё пахучими каплями.

— Какой ты не догадливый, Серж. Естественно, для терпкого аромата. А соком ландыша натирали щёки.

— Вот тебе раз. Зачем?

— Для страстного румянца.

— Придётся всыпать тебе веничком берёзовым. — Погрозил он, передав ей веник, — а ну поколоти меня. Да сильнее. Он старался не смотреть на её расслабленное от пара и источающее аромат трав тело. Усыпанное каплями словно жемчугом, оно тянуло его как магнитом… Из бани он нёс её на руках, целуя в разрумяненный нос и щёки.

Таня, распустив для просушки волосы, сидела около открытого окна. Прохладный пахнущий травами и лесом воздух наполнял комнаты. За расплывающимся в ночи очертанием сада полыхнул край неба, всходила луна.