Жена в награду - Мила Дрим Страница 7

В дверь постучали.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Анна приоткрыла дверь. Увидев кто это, она широко распахнула её и отошла в сторону, дабы не мешать.

Слуги внесли в комнату деревянный чан и поставили его подле камина, а затем принялись заполнять его водой.

Стоявшая в стороне Элизабет с напряжением наблюдала за их действиями.

Она не привыкла видеть в спальне так много людей, особенно с интересом поглядывающих на неё, и потому с нетерпением ждала, когда прислуга уйдет.

Вода, журча, все наполняла собой чан. Когда её стало достаточно, слуги, наконец, потянулись вереницей к двери.

Наконец, дверь за ними закрылась, и Анна поспешила напомнить своей подопечной зачем они здесь.

— Элизабет, живее, раздевайтесь, пока вода не остыла.

Анна быстро подошла к ней и начала ловко расшнуровывать её платье.

— Этой воды так много, что она быстро не остынет, — улыбнулась Элизабет.

Она бросила взгляд в сторону двери:

— Анна, ты заперла дверь?

— Заперла бы, будь там ключ или какой засов, — усмехнулась Анна, — но ни того, ни другого нет.

Элизабет округлила глаза:

— Тогда как же мне купаться? Что, если сюда кто-то зайдет?

— Тогда я огрею его кочергой, — рассмеялась Анна, и тотчас поморщилась — противная боль в голове от смеха стала сильнее.

— У нас нет выбора, Элизабет. Не пойдете же вы к королю немытой, с грязными волосами? Я сама не позволю вам этого, потому что иначе просто умру от стыда.

С последним словом Анна кивнула в сторону чана:

— Давайте, Элизабет.

Элизабет, настороженно поглядывая в сторону двери, подошла к чану.

Глядя на его прозрачную, чуть подрагивающую поверхность, она сняла платье, а за ним и льняные чулки.

Оставшись в одном нательном платье, девушка быстро скинула его, а затем резво залезла в чан — скорее, чтобы скрыть свою наготу.

Теплая вода приятно обволокла её тело.

Кожа в ответ начала покалывать, а тело наливаться сладкой слабостью — совсем как перед сном.

Элизабет устало прикрыла глаза и откинулась на бортик чана.

— Ну, наконец-то! — раздался решительный голос няни.

Анна, взяв ковшик, начала поливать ей голову.

Снова и снова теплые потоки бежали по лицу и волосам Элизабет. А та, зажмурившись, пыталась привести свои чувства в равновесие.

Чем ближе был ужин, тем беспокойнее становилось в груди.

Сердце то сжималось, то стучало, как сумасшедшее.

Хотелось спрятаться, как в детстве, под кровать! И неважно, что там будут пауки!

Элизабет проделывала это всякий раз, лет до десяти, когда случалась гроза. Маленькая дочь Этельберта отсиживалась под кроватью, в компании паучков, пока непогода не заканчивалась, или же пока её не находили.

Но Элизабет понимала — она уже давно не дитя!

Всю жизнь не просидишь под кроватью!

Многие девушки в её возрасте были замужем и уже имели детей.

Пришло время отблагодарить всех, кого она любит, позаботиться о них — и, значит, предстать перед королем.

Достойно и красиво.

Она сделает это, сделает ради всех, кого любит!

Хоть мысли Элизабет и становились решительнее, невозможно было избавиться от внутренней дрожи.

Пытаясь как-то отвлечься, девушка завела разговор:

— Анна, ты не знаешь, как долго мы пробудем здесь?

— Откуда ж мне знать, если вы, господская дочь, не знаете об этом, — ответила она, густо намыливая волосы Элизабет.

Тонкий аромат вереска и роз наполнил собой воздух.

— Надеюсь, что не очень долго, — Элизабет подалась вперед, тем самым помогая няне с мытьем волос.

— Долго или же скоро — решать королю, — резонно заметила Анна.

Она зачерпнула ковшом воды и начала лить на волосы Элизабет.

— А ты видела, как слуги поглядывали на меня? Мне стало не по себе, — продолжала откровенничать девушка.

С кем ей еще поговорить, разделить свои переживания?

— Видела и едва сдержалась, чтобы не отругать их. Но слуг можно понять — наверняка они не видели такой красивой госпожи!

— О, Анна!

Элизабет рассмеялась.

Сама-то она не считала себя красавицей, да и что такое красота?

Для каждого это слово имело свое значение.

Вот мир, что Элизабет видела — холмы, поля, речушки и озера — красив, с этим не поспоришь!

— Что — Анна?! — хохотнула няня, а потом её лицо исказила гримаса.

Голову женщины пронзила яркая боль.

Анна ахнула. Ковшик с грохотом упал на пол.

Элизабет испуганно обернулась — как раз в тот самый момент, когда её няня рухнула вниз.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Анна так сильно ударилась головой, что на лбу, рядом с правым виском, проступили капельки крови.

Это еще больше напугало Элизабет.

— Анна! Нянюшка! — не узнавая свой голос, вскрикнула она.

Та не откликнулась.

Элизабет вылезла из чана и подбежала к няне.

Она была без сознания.

— Няня! Нянюшка! — изучая беспокойным взглядом родное лицо, позвала Элизабет.

Девушка склонилась над бедной женщиной и несмело коснулась её щеки.

Анна была бледной, и на фоне этой бледности капли крови горели алым пламенем.

Страшная мысль, что няня умирает, обожгла душу Элизабет.

Та задрожала, забилась меж ребер.

— Господи... Нянюшка, милая!

Охваченная отчаянием, Элизабет обвела комнату потерянным взглядом.

Такой беспомощной, она, наверное, ощущала себя впервые!

Короткий миг Элизабет, потрясенная, размышляла, что ей делать.

А затем — схватила свое льняное платье и натянула его прямо на мокрое тело.

Её няне нужна была помощь! Медлить было нельзя!

Не помня себя от переживаний, Элизабет ринулась к двери, рванула её на себя и выбежала в коридор.

Спальня не охранялась — поставь Этельберт здесь своих воинов, то это расценивалось, как сомнение в том, что их король способен обеспечить безопасность для своих подданных.

В коридоре никого не было.

Серый и темный, он выглядел, наверное, как тоннель в лабиринте Минотавра.

Элизабет огляделась по сторонам.

Куда бежать?

Поддавшись зову сердца, девушка побежала направо.

Холодный камень обжигал, царапал ей босые стопы, но она не ощущала этого.

Все мысли и чувства Элизабет были о няне.

— Помогите! — закричала она со всей силы.

Её голос был полон отчаяния и страха.

— Кто-нибудь! Помогите! — устремляясь вперед, позвала Элизабет.

Глухое рыдание вырвалось из её груди, огненные слезы побежали по щекам.

Она чувствовала себя такой беспомощной, а ведь там, в комнате, умирала её нянюшка!

— Господи! — взмолилась Элизабет. — Помоги, молю!

Она сделала еще шаг, а затем, внезапно, врезалась во что-то твердое.

От этого неожиданного столкновения у Элизабет закружилась голова.

Она непременно упала бы, но жесткие пальцы сжали ей плечи, и над головой Элизабет раздался глубокий мужской голос:

— Кажется, я поймал фею!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ