Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони Страница 199

но брат Изамбар с риском загореться самому протягивал в костер ритуальный крест, который принесли из церкви. Костер трещал, выбрасывая клубы черного дыма. Ни один звук не исходил больше из уст жертвы. Тогда палач раздвинул дрова, и показалось обугленное тело Жанны. Она была мертва. Огонь сжег ее рубашку и обнажил почерневшее тело молодой девушки. Эта ужасная сцена была слишком жестокой для Катрин. На этот раз она лишилась чувств.

Она открыла глаза от сильных ударов. Кто-то бил ее по щекам, затем что-то обжигающее потекло ей в горло. Она закашлялась, сплюнула и наконец очнулась. Английский сержант, давший ей выпить вина во время казни Жанны, стоял перед ней на коленях с флягой в руках.

– Теперь лучше? – спросил он ласково.

– Да… немного… спасибо! Но Арно… где Арно?

Она сидела на соломе в низкой комнате с голыми стенами. Свет падал через подвальное окно, но это не было похоже на тюрьму.

– Ваш спутник? Он рядом, под строгой охраной… Я вас поместил сюда, чтобы вы пришли в себя.

– Где мы?

– В гвардейском корпусе у ворот Гран-Пон. Приказ требует не спускать с вас глаз до наступления ночи. Больше ни о чем меня не спрашивайте… Постарайтесь уснуть…

Он уже уходил, тяжело ступая и шаркая железными подошвами по шлифованным плитам. Катрин хотела что-то сказать жестом, но руки ее были связаны, и она упала на солому со слезами на глазах.

– Арно!.. Как я хочу его видеть!

– Вы увидите его позже! Сейчас это запрещено!

Сержант собирался уйти. Она окликнула его:

– Минутку, прошу вас! Вы были ко мне добры. Почему? Вы же англичанин!

– Это кажется вам достаточной причиной, чтобы не жалеть несчастную девушку? – сказал он с грустной улыбкой. – Видите ли, у меня тоже есть дочь, она живет со своей матерью в деревне, под Эксетером… и вы на нее очень похожи. Когда вас недавно тащили по площади, мне показалось, что это она. Мне стало больно!

Больше он ничего не хотел говорить, поспешил выйти и тщательно закрыл за собой дверь. До Катрин доносились голоса из-за двери, но она не могла разобрать, о чем шла речь. Бедняжка чувствовала себя слишком усталой, чтобы пытаться понять, что происходит. Почему их не отвели в тюрьму, почему они должны оставаться здесь до ночи? Кроме того, ответ и так будет скоро известен. Она услышала, как часы на башне пробили семь ударов, и закрыла глаза, желая хоть немного отдохнуть.

Понемногу ночная мгла проникла в тюрьму через узкое окно, за которым слышался шум реки. Очертания комнаты стали расплывчатыми, затем исчезли совсем. Вскоре единственным освещением для Катрин осталась полоска света, проникавшая из-под двери. Она решила встать и прислушаться к тому, что говорилось за дверью, откуда все время доносились мужские голоса, но она была прикована к стене. К тому же дверь тут же открылась. На пороге появились два лучника и человек в черном, с квадратным колпаком на голове. Еще один следовал за ними, и Катрин испуганно вскрикнула, узнав Жоффруа Терража, палача. Он нес в руке что-то белое. Один из лучников освободил Катрин и даже развязал ей руки, потом приказал встать на колени. Человек в черном, покашляв, достал пергамент из кармана и начал читать при свете, падавшем из открытой двери:

– «По приказу церковного суда города Руана Пьер и Катрин Сон (это были вымышленные имена, которыми назвались Арно и Катрин), виновные в сообщничестве с колдуньей, именуемой Дева и сожженной сегодня на площади Старого рынка, осуждены и приговорены к утоплению в Сене рукой палача до того момента, как наступит смерть…»

Бешеный гнев поднял Катрин.

– Приговорена? А кто нас судил?.. Этот документ не имеет ко мне никакого отношения. Я не Катрин Сон, я Катрин де Бразен, а мой спутник – благородный сеньор Арно де Монсальви…

Если она надеялась произвести этим впечатление на судью, то она ошиблась. Он устало вздохнул, поглядев на палача.

– Исполняйте ваши обязанности, мэтр Жоффруа… Монсеньор епископ предупредил нас, что эти двое не в своем уме и что их терзает демон гордыни. Она принимает себя за высокопоставленную и всемогущую даму.

Терраж разразился хохотом и бросил белый предмет, который он принес, на руки Катрин.

– Надень вот это… и быстро, если не хочешь, чтобы я сам это сделал.

Это была длинная белая рубаха. У Катрин было странное ощущение, что все начинается снова. Где она находится, в Руане или Орлеане? Ее снова ведут на казнь. Но она не чувствовала никакого возмущения. Она умрет, пусть… но умрет вместе с Арно, навечно соединенная с ним. Какое значение имело теперь, будет то вода или веревка, лишь бы не омерзительный огонь!

Она быстро разделась, опустив глаза, чтобы не встречаться со взглядами мужчин, набросила рубаху и спокойно затянула шнур на шее.

– Я готова! – сказала она так высокомерно, что смутила палачей.

Ее вывели из помещения корпуса гвардейцев, затем они прошли через городские ворота. Комендантский час уже пробил, и на улицах никого не было. Свежий ветер дул с моря, и небо было почти сплошь покрыто черными тучами. Посредине Большого моста стояла группа людей с факелами, пламя которых колыхалось на ветру. Катрин хорошо понимала маневр Кошона. Осудить людей их ранга было очень трудно, тем более что были известны их давнишние связи с Филиппом Бургундским. Так ему было спокойнее: кто мог бы упрекнуть его в том, что ночью в Сене утопили двух бродяг, соучастников заговора с Жанной д'Арк и к тому же полупомешанных?.. Это было и впрямь очень ловко придумано…

Катрин чувствовала себя совершенно спокойной. Она могла даже смотреть на темную воду реки, запах которой доносил до нее ветер. Итак, все кончилось! Надеяться было не на что, разве что на лучшую жизнь на том свете. В общем, это было и неплохо. Они умрут вместе, в недавнем прошлом – враги, которых теперь сильная любовь соединит навсегда. Катрин удастся осуществить хотя бы эту мечту…

Когда они поравнялись с группой, ожидавшей посредине моста, она увидела Арно среди гвардейцев. С него сняли рваную грязную одежду, и он был только опоясан куском ткани на бедрах. Он выглядел так необычно, что был похож на античную статую в грязной луже. Руки его были связаны за спиной. Арно смотрел на Катрин и улыбался… Катрин поняла, что для него тоже было достаточно этой смертной свадьбы и что ничего больше он не желал. У ног молодого человека лежал кожаный мешок с тремя булыжниками. Рядом с ним стоял священник, держа