Dasha Gauser: ДНК моды. Как стать fashion-дизайнером своего бренда - Даша Гаузер Страница 3

— Даша, у нас девочки все вышли, осталась одна модель, но там что-то с платьем. Запускаем общий финал? — кричит мне в ухо выпускающий режиссер.

Я оглядываю всех моделей и вижу, как целая толпа дрессеров кружится над Ким.

— Девочки, построились на финал, — командует режиссер.

— Нет, у Ким последний выход! — кричу я с отчаяньем.

Завершающий образ для показа — как развязка в романе, где наступает катарсис. Это самое сложное и потрясающее платье. Без него нельзя. Это все равно что из фильма «Великая красота» вырезать сцену с фламинго. Платье должно выйти любой ценой. Я подбегаю к группке дрессеров, хлопочущих над Ким.

— Что случилось?

— Она не влезает. Молнию заклинило.

Что ж сегодня с молниями-то?

— Разрезайте молнию и зашивайте на ней.

За секунду платье было распорото, Ким быстро влетела в него, оставалось зашить.

— Даша, мы не можем больше подиум держать пустым. Мы запускаем финал, — бьется в истерике режиссер.

— Нет! Ждите! Нам нужно всего полминуты, — не оборачиваясь, кричу сорванным голосом режиссеру. — Берите еще иголки и шейте в несколько рук, — отдаю распоряжение команде.

Хватаю иголку с первой попавшейся ниткой и лихорадочно приступаю к делу сама. И… слышу финальную музыку. Оборачиваюсь лишь для того, чтобы утвердиться в самых мрачных подозрениях: режиссер выпускает девочек на финальный выход. Мой четко выстроенный мир поплыл… и рухнул. Я почувствовала подступающую тошноту.

Меня кто-то взял за руку и потащил к подиуму.

— Приготовься на поклон, — услышала я бесчувственную команду режиссера.

На поклон я вышла ошеломленная наглостью, порвавшей мое волшебное кружево. Растерянно улыбнулась под яркими софитами, все еще держа иголку в руках, не слыша ничего, кроме сумасшедшей барабанной дроби в висках.

Перед глазами туман. Чувствую липкие прикосновения. Меня обнимают вспотевшие модели. Я слышу слова благодарности и поздравления. Команда хлопает и улюлюкает, встречая с подиума.

— Дорогая, ты наш любимый дизайнер, — окружают меня близняшки.

— А вы мои, — посылаю искренний воздушный поцелуй вдогонку, они уже убегают на следующий показ.

— Даша, спасибо вам большое, что поверили в меня, — чистота благодарных глаз пятнадцатилетней Круз как глоток свежего воздуха в этом ненормальном дне.

— Верь в себя, малышка, у тебя все впереди, даже Неделя моды в Париже, — отдаю свою последнюю частичку тепла. Через пару лет Милана Круз возьмет все мировые подиумы, а сейчас она моя малышка.

За кулисами включили свет, и я увидела пробивающихся через охрану многочисленных гостей.

— Пропустите всех.

В мгновенье ока возле меня и звездных гостей оказались репортеры. Гости с удовольствием отрабатывали светскую хронику. Я принимала цветы и поздравления, не разбирая слов. Слезы душили изнутри, но я улыбалась профессиональной улыбкой, позируя фотографам. Долгожданных звезд, на которых я рассчитывала, за кулисами не было, я подумала, что их задержала пресса или они поспешили на следующее мероприятие.

Затем полились бесконечные однотипные интервью, на которых я работала все с той же улыбкой. «Говори через улыбку», — совет редактора рубрики на ТВ встроился в мой ДНК.

— Освободите помещение, начинается следующий показ, — бесцеремонно вторгся в съемочный процесс юноша-организатор.

— Пойдемте в мою гримерку, там и доработаем, — предложила я журналистам.

Большой толпой с кучей камер, оборудования и света мы двинулись через кордон охраны на бэкстейдж. В гримерке был погром, оставленный моделями после сборов. Повсюду валялась одноразовая посуда, мятые пакеты, упаковка от подарков и забытые скомканные вещи. Картина напоминала спальные кварталы Шанхая двухтысячных. Меня ждали уставшие родные, близкие друзья и остатки моей команды, чтобы подвести итоги дня и поздравить.

— Еще немного, мои хорошие, — прошептала я, развернулась и направилась с журналистами в общую зону, где готовили моделей на следующий показ.

Раздав десяток интервью, поблагодарив команду визажистов и парикмахеров, взглянула на часы: прошел еще час. Я поплелась обратно в гримерку. Там было уже пустынно, остались только любимый, сестра и подруга. С грустью подумала, что не успела поблагодарить команду и обняться с родными, села на стул, сняла тесные туфли с отекших ног с кровавыми мозолями и выдохнула. Только сейчас я осознала, как сильно у меня болит голова.

— Дайте воды и таблетку.

— Что болит?

— Все.

Сестра принесла «Найз» и стакан холодной воды. Я вытянула ноги, выпила таблетку и прижала холодный стакан к виску.

— Что это было?..

Глава первая. Мечта

Подвиг № 1

Началось все с мечты — создавать красивые платья. Помню свою первую работу в Москве в две тысячи шестом году. В большой неуютной комнате, бок о бок с десятком офисных сотрудников, я тайком разглядывала глянцевый журнал, который прятала под столом. Долистала до коллекции Александра Маккуина, по коже прокатилась волна мурашек. Тогда еще не понимала, что мое призвание тоже где-то рядом. Игнорируя знаки тела, я продолжала трудиться из угасающих сил над дизайном упаковки, сайта и полиграфии для дешевой марки косметики. Руководство это устраивало: средний дизайн среднего продукта для среднего потребителя. Мне казалось, что я застряла где-то между версткой задников для нескончаемых тюбиков с кремами и баннеров с изображениями лекарственных растений. Все дни были похожи друг на друга. Все будни трех лет как один замедленный неказистый день сурка.

Я познала многие прелести офисной культуры: субординацию, скучнейший дресс-код, наказание рублем, заговоры, гонение коллективом, бойкот, разгульные корпоративы и бессистемный контроль со стороны руководства.

Я не видела выхода из сложившейся ситуации и загнала себя в порочный круг. Мне не хватало мудрости понять, что происходит, и не хватало смелости разобраться с этим. Казалось, если уволюсь, умру с голоду где-нибудь на улице. Мне действительно так казалось, даже нет, не так: я была в этом уверена. У меня были четкие установки из детства, что нужно много работать, чтобы мало зарабатывать. Что я должна рассчитывать только на себя и не просить помощи. Что неспособна сделать свой проект, приносящий изобилие, и не достойна чего-то большего. Я совсем забыла, как звучит мой внутренний голос, по вечерам заглушая его алкоголем под злые байки о несовершенстве руководителей. И открыла в себе дар язвительного непризнанного гения, который ничего не создал, и философа, которого слушал один человек — мой бойфренд.

Я часто болела, вернее болела каждый день, с поправкой лишь на то, смогу ли в таком состоянии выйти на работу или нет. Симптомы были разные — от ангины и пониженного давления до панкреатита, но суть одна — тотальное неудовлетворение.

Ранним утром я шла на работу по пустырю от метро «Полежаевская» вдоль бесконечного бетонного забора с нецензурными надписями до 5-й Магистральной как можно дольше, чтобы отсрочить начало рабочего дня. Пятнадцать минут маршрута растягивались в мои двадцать пять минут