Торстейн Веблен - Теория праздного класса Страница 118

В плане характеристики меценатства нужно отметить, что, если, рассматривать его со стороны, просто как экономическое или производственное отношение, оно выступает как отношение статуса. Лицо, получающее частную финансовую поддержку, следует ученому образу жизни, a известная слава достается его попечителю подобно тому, как добрая репутация приписывается господину, за которого в той или иной форме представляется подставная праздность. Нужно также заметить, что исторически содействие учению или поддержанию ученой деятельности посредством меценатства способствовало обычно приобретению знаний в области гуманитарных наук. Эти знания имеют тенденцию скорее понижать, чем повышать производственную эффективность общества.

Далее, нужно сказать о прямом участии членов праздного класса в содействии знанию. Канонами почтенного существования формируются такие духовные интересы, которые в праздном классе ищут выражение в области классической, формальной эрудиции, а не в области естественных наук, имеющих какое-нибудь отношение к производственной жизни общности. Наиболее частые экскурсы в области, отличные от классической, совершаются членами праздного класса в предмет юриспруденции, а также политических наук, особенно же управленческих. Эти, с позволения сказать, науки являются по существу сводами целесообразных принципов, служащих для руководства праздному классу при отправлении им функции управления. Интерес, с которым подходят к данной дисциплине, следовательно, не бывает обычно просто духовным или познавательным интересом. Он является в широком плане практическим интересом, диктуемым потребностями того отношения господства, в котором находятся члены праздного класса. По происхождению функция управления — хищническая, всецело присущая архаичному образу жизни праздного класса. Она заключается в осуществлении принуждения, власти над населением, у которого праздный класс черпает средства к существованию. Этот учебный предмет, как и практические моменты, наполняющие его содержанием, имеют, следовательно, известную привлекательность для праздного класса, независимо от всех вопросов, связанных с познанием. Справедливость этого утверждения сохраняется везде, где и пока функция управления продолжает быть собственнической функцией; справедливость этого тезиса распространяется и далее в той мере, в какой традиция архаической фазы государственной эволюции сохраняется в последующей жизни тех современных общностей, где праздный класс начинает отходить от собственнического управления государством.

Что касается той области образования, где преобладает познавательный или духовный интерес — в настоящих науках, которые по праву называются науками, — дело обстоит несколько иначе, не только в отношении занимаемой праздным классом позиции, но и в отношении тенденции развития денежной культуры в целом. К знанию ради него самого, к проявлению способности понимания без стоящих за этим целей должны, казалось бы, стремиться люди, которых от предмета их устремлений не отвлекают никакие безотлагательные материальные интересы. Привилегированное положение праздного класса по отношению к производству должно было бы дать полный простор проявлению познавательного интереса у представителей этого класса, а вследствие этого у нас было бы очень много образованных людей, исследователей, крупных ученых — выходцев из этого класса, — которые, как самоуверенно полагают многие авторы, у нас уже есть, и эти люди могли бы извлекать стимулы для их научных изысканий и теорий из школы праздной жизни. Некоторые результаты такого рода нужно ожидать, однако мы достаточно подробно рассмотрели черты образа жизни праздного, класса, отвлекающие его духовные интересы на предметы, не связанные с познанием причинно-следственных связей, которое и составляет сущность науки. Образ мысли, характеризующий жизнь праздного класса, постоянно вращается вокруг личного господства и завистнического представления о чести, достоинстве, заслугах, статусе и обо всем, что с ним связано.

Причинно-следственные связи, составляющие предмет исследования всякой науки, ускользают из поля зрения при таком подходе. К тому же познание явлений, являющихся грубо полезными, не приносит доброй славы. Отсюда вполне понятно, что интересы праздного класса должны были устремляться на завистническое сравнение по денежным или иным заслугам в ущерб знаниям. Там, где познавательный интерес заявлял о себе, его следовало, по обыкновению, направить на почетные и бесполезные области размышлений или исследований, а не на поиски научного знания. Такой на самом деле была история духовного и праздносветского образования, пока в академические предметы не вмешались систематизированные знания в большом объеме, имевшие внеакадемический источник. Но поскольку отношение господства и подчинения перестает быть доминирующим и формирующим фактором в процессе жизни общности, ученых заставляют обращать на себя внимание другие черты жизненного процесса и другие точки зрения.

Праздный господин, получивший хорошее воспитание, должен видеть мир и видит его с точки зрения личных отношений; и познавательный интерес, насколько он заявляет в нем о себе, должен стремиться систематизировать явления на этом основании. Так действительно и обстоит дело с господином старой школы, в ком праздносветские идеалы не претерпели никакого разрушения; и такова позиция его современного потомка в той мере, в какой он стал наследником полного набора светских достоинств. Но пути наследования извилисты, и сын не всякого господина рожден, чтобы жить в замке. Передача образа мысли, характерного для хозяина-хищника, является при этом несколько ненадежной, особенно в случае родословной, в которой через школу праздного класса прошло лишь одно-два последних поколения. Большие врожденные задатки или приобретенная склонность к развитию познавательных способностей будут, по-видимому, с большей вероятностью обнаруживаться у тех представителей праздного класса, которые имеют предшественников из низших или средних слоев, т. е. тех, кто унаследовал набор способностей, свойственных трудолюбивым слоям, и обязан своим местом в праздном классе обладанию этими качествами, которые больше идут в расчет сегодня, чем во времена, когда складывалась система жизни праздного класса. Но даже помимо такого сравнительно недавнего пополнения, в праздном классе есть значительное число индивидов, у которых завистнический интерес не является достаточно преобладающим и перестает оказывать решительное влияние на их теоретические воззрения, а склонность к теоретической деятельности достаточно сильна и приводит к научным поискам.