Восставшие из ада - Питер Эткинс Страница 8

Гравье однажды познал любовь. И не со своей супругой. Это случилось еще до женитьбы. То был тот самый миг, когда захватывает дух и замирает сердце: о нем он столько слышал и над которым так долго насмехался.

Она была той, кого лишь мельком замечаешь, чей мимолетный отблеск в зеркале встречаешь. Однажды увидишь - никогда не забудешь. Из тех, кому посвящают восторженные объявления в личных колонках журналов[46]: "Вы стояли на автобусной остановке, на веках были тени кофейного оттенка". В таком духе.

Он ни разу не обменялся с ней ни словом, ни адресом, ни номером телефона. Лишь взглядом. Даже меньше того, но она засела в его мыслях пронзающей болью, как след от пирсинга, или выжженного клейма.

Он сидел в машине. Стоял зимний полдень. Солнце едва проступало на небе - дрожащая линия, небрежный штрих оранжевого карандаша на бледно-голубом холсте. Гравье заметил тень, упавшую на капот. Настроение было скверным. Голова раскалывалась, будто его схватили за виски каким-то промышленным устройством.

Она торопливо прошла мимо, откинув рукой с лица черные волосы. Он уловил кристальный отблеск ее глаз - зеленых, как кислые яблоки. Одета была по-простому. Не раздумывая, он распахнул дверцу, чувствуя, как заходится сердце. Он и сам не знал, что хотел сказать, но его рот был открыт, и что-то готовилось сорваться с его губ. Однако ее уже и след простыл. Гравье бросился за угол, но она словно растворилась среди бетона. Сила разочарования потрясла его. Внезапная скорбь от желания того, что недоступно. Впоследствии она порхала где-то на задворках его снов, пугающе недосягаемая. Он будто растворялся в ее присутствии, а пробуждение, всякий раз встречало его ознобом - она, подобно призраку, выхолаживала температуру в комнате.

Он шагал по зимним улицам, утопая в мокром снегу, желая, чтобы холод пробрал его до костей и овладел его разумом. Было неправильно держать ее в мыслях, в то время как число убийств неуклонно росло. Она заслуживала более достойного места и подходящего времени.

Без всякой предопределенности Гравье двинулся по черной слякоти Шудехилла - туда, где было подброшено тело Рейчел Биддефорд. Теперь здесь все было вычищено. Все аккуратно уложено в свою мерзкую шкатулку. Только желтая полицейская надпись, писающая на ветру:

"МЫ ПРИЗЫВАЕМ СВИДЕТЕЛЕЙ. ПОМОГИТЕ НАМ! СОВЕРШЕНО УБИЙСТВО. ПРОСИМ СООБЩАТЬ В СТРОГОЙ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ ПО ТЕЛЕФОНУ".

Палатки криминалистов исчезли, тело растворилось в небытие. И следа не осталось. Ни намека на ангельский силуэт в снегу; ничего, что указывало бы на то, что здесь лежала молодая, прекрасная дева.

Гравье стоял, засунув руки в карманы, и выдыхал пар в сторону холодных синих очертаний зданий. Он не ведал, чего ждать, но ощущал, что что-то произойдет.

Он был наделен неким зудящим предчувствием, ощущением того, что вот-вот что-то свершится - будь то прояснение сознания или нечто более конкретное. Этот дар верой служил ему в полиции, и он всегда прислушивался к нему, когда тот возникал. Другие называли это "чутьем копа". Гравье не был в этом так уверен; он не хотел долго углубляться в эту тему, опасаясь, что дар этот может исчезнуть. В нем было нечто магическое.

Он обвел взглядом окрестности. Мокрый снег кружил в свете натриевых фонарей, словно пепел в последние мгновения мира. Автобусы, переходя на пониженные передачи, прокрадывались сквозь мрак, выгоняя грязную снежную кашу на тротуары, усеянные мусором и грязью. Издалека доносился приглушенный ритм какой-то музыкальной группы, выступавшей на арене "МЕН"[47]. Раньше он питал любовь к живой музыке. В двадцать с небольшим он посещал пару концертов в неделю, если позволяли возможности. Джемма терпеть не могла духоту, потные толпы и пиво в пластиковых стаканчиках. Она была компакт-диском, в то время как он оставался зацарапанным винилом.

Глянцевые черные витрины торгового центра "Арндейл"[48]. Электрические кабели для трамваев тянулись над головой, словно обнаженные вены. В окнах квартир на верхних этажах тускло горели лампочки малой мощности. Тайные обители. Что в них происходило? Кто смел знать?

Справа, в аллее, примыкающей к лавке с рыбой и чипсами, ряд промышленных мусорных контейнеров извергал свои нечистоты на брусчатку, изъеденную трещинами от лютого холода. На стене над ними, тянулась едва заметная серебристая линия, подобная следу слизня на росистой лужайке. Снова граффити.

Теперь он понял, зачем сюда пришел. Он знал, что его ожидает: убийца оставил свою визитную карточку. Это превратилось в рутину.

Перед глазами всплыло истерзанное тело Рейчел Биддефорд, и он невольно представил, ту боль, которую, несомненно, ей пришлось переносить. Безмолвные крики на лицах этих жертв казались запечатленными в вечности. Чтобы уголки ртов так разошлись, истязания должны были быть невероятно жестокими.

Здесь не было места голливудским крикам. Никакой кричащей помады цвета сливы на губах. Ни красавца-актера первой величины, который явился бы их выручать. Они лежали в дерьме и слякоти, их глаза забивало снегом, пока какой-нибудь пьяница или работник ночной смены[49] не спотыкался об их окоченевшие тела.

И они так и остались застывшими навеки. Во времени, в умах людей, которых они оставили. Сердца, скованные льдом, что уже не отогреть. Будут ассоциироваться с насилием, одиночеством и смертью, навсегда.

- Я отогрею тебя, любимая, - прошептал Гравье, в глазах его наворачивались слезы, и он даже не пытался обмануть себя, что это из-за холода. Он разблокировал мобильный и набрал Симмондса.

- Оставь свой член в покое и, займись делом, - произнес Гравье, когда Симмондс, в итоге, ответил на вызов. - Мне нужно, чтобы ты скатался до мест преступлений[50] в Уолли-Рэндж и Дентоне. Обследуй стены на наличие граффити. Да, Симмондс, именно граффити. Что, по-твоему, я, блядь, сказал? Таити? Ищи серебрянку. Отсылки к холоду или зиме. Позвони, как найдешь.

- Еще мне нужен полный список всех производителей и поставщиков аэрозольной краски в Большом Манчестере[51]. Авторемонтные, центры декорирования, лакокрасочные мастерские и прочие торговые точки - все без исключения. И я хочу получить эти данные минут за десять до того, как снова тебя наберу. Обрати внимание и на это: "три фута льда не образуются за один день"[52]. Я нашел эту фразу на месте преступления в Шудехилл. Очень умно, не находишь? Так вот, выясни, откуда она взялась. И, кстати, Симмондс? В следующий раз, если не ответишь на первый звонок, будешь носить свой телефон в качестве анальной затычки. Усек?

Он ощутил, как что‑то щекочет затылок, будто касание страха. Обернувшись к главной дороге, он увидел фигуру, наблюдавшую