Денис Кавченков - Обратная сторона жизни Страница 7

— На самом деле шучу! Что хочу, то и отрубаю! А насчет того, как сюда попал и за что, ты наверняка это хотел спросить? Тебя убило кондиционером, под которым ты пивасик пил, грешничек! Не смог правильно пожить на Земле, хоть и подсказывало тело, да!? — теперь уже черт не хихикал, а жутко, по-козлиному, с какими-то невероятными нотками лая дикой гиены захохотал, наполняя воздух гнилостным зловонием, струящимся из клыкастого рта.

Дима же действительно вспомнил, что в первые два года начала «полета» на тот свет не мог курить и пить, так как его неимоверно тошнило и извергало из желудка множество рвоты, что от сигарет, что от алкоголя. Но парнем он был упрямым и мечтающимстать таким же, как все «нормальные» люди, а значит, страдальчески перетерпел и научился любить без памяти до этого неприемлемые вещи.

А парнокопытный палач устав хохотать от непонятно чего его развеселившего, продолжил.

— У нас на большинство приходящих из вашего мира много чего есть и тебе повезло, что ты попал именно ко мне! — отвратительный нечеловеческий хохот раздался вновь, правда секунд на пять, не более. — Я просто подрабатываю и от меня не требуют особого служебного рвения, ведь свою выслугу я получил давным-давно… — как-то грустно-мрачно закончил черт, но на грязный из неровно-черноватого камня пол сплюнул довольно зло, может, вспомнив что-то плохое.

Дмитрий промолчал, не зная, как прокомментировать подобное, не нужное ему откровение, тяжело вздохнул и облизал губы сухим языком. В глазах было мутно от осознания собственной безысходности, но поделать он ничего не мог, кроме как отсрочитьпытки хоть на пару минут.

— Расскажи мне про Ад и зачем вы есть? — не понимая, отчего попросил парень черта, повернув обожженную голову, сильно болящую по бокам.

Звяканье с перебиранием железа у стены моментально прекратились и раздалось заинтересованное сопение приближающегося палача, заполнившего большую часть пыточной комнаты, освещаемой багровыми всполохами пламени.

— Почему мы есть? — ненаигранно удивился его мучитель, яростно заблестев оранжевыми глазами. — А почему есть вы, теперь уже обычные кучи мяса, ставшие вместилищами душ всех желающих любой из Вселенных? Да у вас даже на существование прав нет! Только разрешение от нас! — злобно рявкнул рогатый, обрызгав парня теплыми слюнями и испугав непонятными ответами на заданные вопросы. — Насколько я знаю, ты не относишься к религии никаким боком, чтобы затевать философско-теологические дебаты… — козлоногий палач внимательно смотрел на парня. — Отчего такие странные вопросы? Почему не «пожалуйста, отпустите меня», «пожалуйста, не надо», «я ничего не хочу знать, только не убивайте меня»?! — оранжевые нечеловеческие глаза уставились в бледное, измученное лицо Димы, находящееся на сожженной по бокам голове, покрывающейся пузырями с сукровицей.

— Я просто любопытен, всегда такой был… — слова оборвались хриплым кашлем, и парень забился в нем, ударяясь шеей об поржавевший обруч.

Демон же смотрел на него, ничего не говоря и слегка придерживая голову мощной лапой. Когда Дмитрий перестал кашлять и вновь вопросительно уставился на него слезящимися глазами, рогатый поджал узкие губы, пошевелил кожистыми ноздрями черного носа и пару раз моргнул.

— В любом случае я не должен прерывать свою работу. Если ты действительно хочешь послушать, то терпи, я начну с малого, но мой рассказ поразит тебя до глубины души, перевернув все заложенные в тебя устои! — услышав про малого, Димины глаза непроизвольно направились в сторону оголенного паха из-за однажды услышанного анекдота, а еще стало ясно, почему людей раздевают, когда хотят морально сломать.

Именно обнаженность «дарит» человеку более полные ощущения незащищенности и открытости перед любыми внешними невзгодами, хотя на самом деле одежда спасает лишь от плохих погодных условий, да и то не всегда, здесь большее влияние оказываетстепень закаленности.

Старый же черт мигом заметил испуганный взгляд изуродованного парня, направленный в сторону мужского начала и захохотал вгоняющим в дрожь смехом, тряся рогатой головой с торчащим на шее здоровенным кадыком.

— Не с этого «малого»! Ха-ха-ха! Его по всем правилам лучше трогать в последнюю очередь! Ваши видоизменившиеся образцы «Адам»… — услышанное от черта известное имя из Библии, включенное во фразу с резко контрастирующими «образцами», вызвало у парня неподдельный интерес, несмотря на атмосферу страха и боли. — К нему настолько привязаны, что после его потери реагируете на боль слишком… — демон сморщил козлиную морду в раздумьях. — Слишком пофигистично, как сказал бы ты, — ониздевательски ухмыльнулся и, отвернувшись от мальчишки, поцокал на широких копытах к жуткому столу с инструментом, генерирующим боль.

Там он быстро схватился за нечто похожее на ножницы по металлу, но побольше и похоже с абсолютно не заточенными сторонами, наверное, чтобы не откусывать, а разрывать ткани тела и проверяюще покрутил перед вдумчивым взором. Дмитрий в ответсглотнул сухую пустоту сдавленным горлом, а черт уже приближался, громко щелкая выбранным инструментом и ухватившись свободной лапой за один из стульев, который громыхающе волочил за собой, непроизвольно создавая уродливую мелодию страха. Ножницами он щелкал не специально, было видно, что это глупая привычка и пугать рогатый никого не собирается, просто любая работа накладывает свои отпечатки.

Подцокав, палач поставил стул рядом со столом для разделки бедных грешников и сел по правую руку Дмитрия. Парень подумал, что весело пошутить над чертом в данной ситуации будет неуместно, а тот положил выбранный инструмент рядом с головойнервно моргающего мальчишки и закурил. Пленник непроизвольно потянул носом, жадно втягивая сигаретный дым вместе с «ароматом» палача, тот же понимающе хмыкнул и волосатой рукой поднес сигарету ко рту незадачливого грешника.

Несколько затяжек вроде чуть сняли напряжение, но черт работать умел и знал точную меру в расслаблении. Он взял уродливые ножницы, пару раз лихо щелкнул ими перед носом дернувшегося от испуга мальчишки и ухватил мощной лапой его бледнуюкисть.

— Может не надо? — с ужасом просипел Дмитрий, умоляюще смотря на пыточных дел мастера, целеустремленно вглядывающегося в его пальцы, будто выбирая самый красивый. — Разве без этого никак? Ну, пожалуйста!! Не надо!! — черт, однако, отрицательно мотнул рогатой головой, а затем с силой сжал запястье перепуганного грешника, дабы с хрустом отрезать указательный палец.

Мгновенно стало дико больно, и Дима заорал, пытаясь сучить, но просто ударяя ногами с руками по держащим их кандалам. Мощная, острая, ни с чем несравнимая боль от перекусывания, а точнее раздавливания мышц с костями, причем на фаланге, перекрыла все мыслительные процессы, оставив в голове лишь багряную пелену и звуки бьющегося с огромной силой сердца. Отрезание пальцев тупыми ножницами и обрубание ушей острым топориком были небом и землей, так как уши, оказывается, почти не больно рубились.