Осатаневшие - Джефф Стрэнд Страница 66

– Ты серьезно хочешь вынудить меня настучать шерифу?

– Я вас ни к чему не вынуждаю. Мы живем в мире, где каждый волен делать что хочет.

С этими словами недоносок ушел. Я хотел броситься вдогонку и врезать ему, но опять-таки – зарабатываю руками. Поверить, что кто-то способен сжечь домик, а потом как ни в чем не бывало сказать «возможно», было трудно. Но я собирался все-таки позвонить шерифу Бейкеру.

Я поехал к Рэйчел. Был так зол, что всю дорогу бурчал себе под нос – а это для меня нехарактерно – и сжимал руль крепко-крепко, до боли в пальцах. Я пожалел, что не столкнул этого мерзавца в озеро каячным веслом. Да кем он себя возомнил?! Что с этим городком не так? Пожалуй, надо увезти Рэйчел отсюда и поселиться с ней где-нибудь, где живут не полные психи.

Черт, я и сам мыслил как полный псих. Кажется, даже Игнац это понял: он лежал на заднем сиденье, не поднимая головы.

Я заехал на подъездную дорожку и вышел из машины. Сперва решил зайти к Малькольму, а то еще неизвестно, есть ли у Рэйчел телефон.

Открывший дверь Малькольм уже не сердился и не бесился. Он, похоже, смирился с моим постоянным присутствием, примерно как с налогами.

– Знаете парня по имени Аллен? – спросил я. – Лучшего друга Брэндона.

Малькольм кивнул.

– Не слишком хорошо, но пару раз видел, да. Любой друг Брэндона – мой враг, так что не могу похвастаться любезностью в его адрес.

– Похоже, ваша дочь не вызывает у него восторга.

– И не должна, но откуда такие мысли?

– Он следил за нами в бургерной, а потом за мной у домика.

– Я думал, коттедж сгорел дотла.

– Сгорел. Аллен следил, как я плаваю по озеру. Если кратко – сказал, что Рэйчел отвратительна и что я должен уехать. Я спросил, не он ли поджег домик. Он сказал: «Возможно». Вряд ли это он, но я в любом случае хочу доложить шерифу Бейкеру, чтобы он взял этого парня под пристальное наблюдение.

– Телефон на кухне. Если Аллен сюда явится, пусть молится, чтобы здесь оказался кто-то из законников.

Я прошел на кухню и позвонил шерифу. Бейкер заверил, что немедленно устроит Аллену допрос и убедится, что он больше не побеспокоит ни меня, ни Рэйчел.

– Можно получить судебный запрет? – спросил я.

– Он угрожал вам конкретно?

– Нет, конкретной угрозы физическим насилием не было, но было психологическое давление в духе «убирайся из города, или случится что-то плохое».

– Припугну его хорошенько, – заверил меня Бейкер. – Аллен вообще-то неплохой парень. Просто здешние не привыкли к подобным потрясениям. Если снова увидите, что он за вами наблюдает, пусть даже молча, дайте мне знать, и мы попросим судью вынести запретительное решение.

– Спасибо.

Я повесил трубку, но сильно лучше на душе не стало. Очевидно, что просто так бросить Аллена в тюрьму нельзя, я ведь и сам не верил, что он опасен. Но меня очень сильно разозлило, что он возомнил себя вправе являться на причал на территории Чака и говорить, чтобы я валил из города.

Мои отношения с Рэйчел – только наше с ней дело.

Мне отчаянно хотелось что-нибудь пнуть. К сожалению, Малькольм вряд ли одобрил бы, если бы я пнул его стену или вещи, так что я замер, сжимая и разжимая кулаки.

– Выглядишь взбудораженным, – раздался голос хозяина дома.

– Не то слово.

– Надо выплеснуть агрессию?

– Да. Жесть как надо.

Малькольм улыбнулся.

– Не хочешь нарубить для меня дров?

– А знаете, хочу. Было бы шикарно.

* * *

Я стоял на улице с топором в руках, надеясь, что Малькольм не видит, какой плохой из меня дровосек. Дело было даже не в том, что у меня слабые руки, – в этом, наоборот, была какая-то красота. Но мне казалось, что я рублю, как могучий опытный лесоруб, а вот поленья совсем не спешили должным образом раскалываться.

К тому же я пару раз промахнулся. Было очень неловко.

– Папа припахал тебя по хозяйству? – спросила Рэйчел.

От неожиданности я чуть топор не выронил. Обернулся. Она была в светло-голубой маске.

– Не, – ответил я. – Пар выпускаю.

– Читал «Волшебника страны Оз»?

– Нет, но экранизацию видел.

– В книге Дровосек стал Железным, отрубая себе при работе конечность за конечностью и заменяя живые части тела металлическими. В итоге он полностью оказался сделан из жести.

– Хочешь сказать, я так плох в обращении с топором, что меня ждет то же самое?

– Просто подметила.

Я снова взмахнул топором, надеясь впечатлить Рэйчел и расколоть полено. Лезвие вошло примерно на четверть. Ну, хотя бы не промахнулся. Я поднял топор вместе с поленом и ударил им по пню. Три таких удара – и чурка распалась на две части.

Рэйчел зааплодировала.

– Благодарю, – сказал я.

– Серьезно, зачем ты рубишь дрова?

– Потому что можно воткнуть топор либо в полено, что будет полезно, либо в черепушку Аллена – это хоть и полезно, но незаконно.

– Что произошло?

– Он строил из себя крутого, типа угрожал. Но я уже не злюсь. – Я отложил топор.

– Не похоже.

– У тебя есть карандаши? Вдруг поможет, если нарисую на полене его лицо.

– Есть конечно.

– Да ладно, просто шучу. Но если у тебя есть вишневая кола, я бы не отказался.

– Само собой.

Она вернулась в сарай. Я решил пройти за ней.

Пальцы покалывало. Надо было надеть перчатки.

Меня все еще бесило, что этот засранец указывает мне, что делать. Ладно Малькольм: Рэйчел все-таки его дочь, он пытается ее защитить. На мой счет он заблуждается, но его хотя бы можно понять. А Аллен? Друг того чудовища, что разрушило ее жизнь? Его должно восхищать, что кто-то проявил доброту к Рэйчел. Он должен быть в восторге, что травмы, нанесенные его другом-психопатом, каким-то неведомым образом излечиваются.

Так что я разделял позицию Малькольма. Если Аллен явится сюда, пусть молится, чтобы шериф Бейкер тоже был здесь, готовый защитить его от кровопролития.

– Ты в порядке? – спросила Рэйчел, открывая дверь.

– Да.

– Уверен?

– Кем, черт возьми, он себя возомнил?

– Начинаю думать, что ты терпеть не можешь, когда тебе указывают.

– Ты абсолютно права.

Оказавшись внутри, я заключил Рэйчел в объятия, снял с нее маску и поцеловал.

Глава 14

Рэйчел обняла меня и ответила на поцелуй. Вышло не так уж страстно, так что напирать я не стал. Несмотря на твердые и шершавые губы, ощущения были… нет, не неприятные. Пришло чувство, что я наконец-то делаю все как надо.

Она отстранилась. О нет,