Денис Кавченков - Обратная сторона жизни Страница 54

Это, конечно, понятно, что у японцев другая культура, просто стоящий напротив низкорослый человек довольно долго жил в Лондоне и ничего в речи, кроме добавленного к Господи «сан», не выдавало в нем азиата.

— Дима, — поднялся мальчишка и, протянув руку японцу, неуверенно поклонился.

Тот с непониманием поглядел на кисть парня и поклон, хлопнул веками, затем в глазах проскочило озарение, и он пожал ее. Рука азиата являлась сухой, крепкой и намного более приятной, чем мягкие и липкие рукопожатия многих людей.

— А уважаемый воин… — азиат с легкой усмешкой посмотрел на сидящего бритоголового туземца. — Не прав! Воин погиб!

— Лкетинг не погиб! Лкетинг жив и здоров! — усмехнулся воин-масаи. — Рисунки на теле есть? Есть! Шрамы от льва есть? Есть! Ха-ха-ха! Воин жив, а вы глупцы! — он, смеясь, ткнул пальцем в Дмитрия и японца. — Думаете, что умерли! Человек жив, пока живы шрамы на теле! Так говорит шаман масаи! Ты — это шрамы! Па-мя-ть! — по слогам произнес он последнее слово.

«Действительно! Я — это мои шрамы! Мои воспоминания! В кого я превращусь, если потеряю память о себе прошлом? О прожитой жизни… О вчерашнем дне…», — задумался Дмитрий, взглянув на неглупого туземца, умело оперирующего словами шамана племени.

— А он прав… — произнес парень, японец в ответ с любопытством взглянул на него, а масаи гордо улыбнулся. — У меня тоже остались шрамы. Этот сбоку, — Дима вывернулся, показывая мелкий шрам на левой части живота. — И на ноге… На шее… Да и видел я здесь человека со шрамом на губе и немного свернутым носом. Старость, ожирение, бороды… Мы попадаем сюда такими, как привыкли себя видеть в зеркале. Такими, как сами себя сформировали, видя каждый день в зеркале или отражении воды… И это не смерть, как правильно сказал Лкетинг, а подобие болезненной операции по смене кожи, совершенствующей каждого из нас, даже этих молящихся, как бы безумно это не звучало, — юноша поднялся с корточек, и обвел рукой большую часть подвала, где все так же неунывающе вздымались руки и слышались вопли.

— Господи помилуй!

— Аллилуйя!

— Осанна Господи!

— Да пребудет Царствие твое и воля твоя Господи!

Воин-масаи с пониманием взглянул на него, а парень подумал: «Вот уж кому проще всех, так это ему. Жить в Африке тяжело, там вообще смерть на носу, куда не выйдешь, везде дикие звери… Плюс племенные обычаи всякие, сделать самому себе разрез на груди, вырвать зуб или дернуть льва за хвост, иначе ты не мужик… В Африке у большинства племен такое точно есть… Ему здесь, наверняка спокойнее всех… Может, пока он лежал на пыточном столе, черта за хвост хватал, особенно учитывая то, что считает произошедшее обычным сном… Умом масаи не понять!», — Дима моментально переделал поговорку про Россию под африканский менталитет.

— Ты из России? — внезапно спросил японец, будто прочитав его мысли.

— Угу, — кивнул парень.

— Россия — хорошо! Ту-рис-ты из России много платят за видео с Лкетингом! — воин опять улыбнулся, ослепив белоснежными зубами.

«Блин! Ну у меня точно не такие… Наверняка желтее раза в два», — решил Дима.

— Русские — хороший народ! Лучше, чем европейцы, да и многие другие народы, — произнес японец. — Сколько не встречал людей, русские остаются лучшими из всех. Никогда не улыбаются из вежливости и говорят то, что думают. Как ты сейчас. Хорошая черта. Пусть я не везде с тобой согласен, но твои слова идут из души, ты произносишь их искренне, и я уверен в них есть доля правды, — Такеши скрестил ноги в позе лотоса. — А почему ты так относишься к верующим в Иисуса? Что тебе в них не нравится? Ты же среди них родился и жил.

— Что не нравится? Их слабость и нежелание что-либо делать самим! Им всем вбили в голову, что нужно тупо работать и страдать, дабы в конце жизни получить в награду Рай. И они это приняли! Не за-ду-мав-шись! — членораздельно произнес закипевший Дима, выслушав Такеши. — Это ненормально! Как можно верить кому-то, кто сам не был на том свете? Бородатому дядьке, машущему дымящимся кадилом и говорящему при этом: «Господи, помилуй раба своего!». Никто не имеет права называть меня рабом! Бред, причем отвратительный! Это восточные конфуцианство и буддизм упрямо твердят про переселение душ и единение с Вселенной, а тут что? Умер и все! Ты в Раю или Аду навеки! Только чем ты там будешь заниматься?! Сидеть на месте с арфой или бесцельно вариться в котле? Ничего подобного! В каждом слове сразу же ощущается ложь! Как можно жить, считая себя никем, а точнее рабом! Принадлежащим кому-то, кто следит за каждым твоим шагом?! Что это за свобода воли?! Да Библия сама себе противоречит! Я всю жизнь ощущаю недоумение, и даже отвращение, слыша доносящиеся отовсюду гордые фразы об искренней вере в Бога, и что необходимо жить так, как указал Он! Молиться Ему ежедневно, и Он подарит тебе вечный Рай — мечта наркомана какая-то — но никто!! Никто не говорил, что самое важное — это вера в себя и в свое единство с необъятной Вселенной! И это подсказал черт, ужасно пытавший меня! Я и до момента встречи с ним догадывался об огромном количестве обмана в мире, но тут действительно осознал это! — тяжело засопел, остановившийся Дима. — Да и какая в принципе теперь разница? Жил я на Земле, жил, а смысл?

— Что смысл? Отвечай уже свой вопрос Дима-сан, — произнес азиат, бесстрастно, но внимательно выслушавший парня, и словно пропустивший упоминание о разговорчивом рогатом палаче, мальчишка же посопел и продолжил.

— Мне жить не очень нравилось… Не видел я на Земле радости… И только здесь понял, что просто не нашел собственного предназначения. Вот… И это учитывая то, что у меня все отлично получалось, но я ничего не хотел делать, кроме, как писать книги, но…Считал это глупой мечтой, ни разу не попробовав… Идиотизм… А почему? Может я действительно отличный писатель или гениальный поэт? — чуть помолчав, добавил мальчишка.

— Может и писатель, — ободрил его японец. — Вот выйдешь отсюда, и напишешь книгу про Ад, как здесь себя вести, и как спастись! В виде напутствие остальным людям! — он и воин-масаи заулыбались, после чего и хмурый Дмитрий повторил за ними.

— Ты думаешь, мне нравилось жить? — внезапно перевел тему Такеши, посерьезнев и приподняв голову. — Нет! Жил просто потому, что так надо. Все живут, и ты обязан повторять за ними… Каждый день работа, сон, работа, сон, работа, сон. Мне это не доставляло никакой радости, а лишь вгоняло в депрессию, и я засыпал с мыслью, что опять не порисовал, как хотел, но может быть завтра… Завтра уж наверняка… А потом меня сбила машина, и я оказался здесь, — он нервно улыбнулся и побледнел. — И увидел его. Черта двухметрового роста. Черного, как безлунная ночь, — Такеши сглотнул. — Доставшего ужасные щипцы и вырвавшего мне все передние зубы, — японец, будто вспоминая, обвел языком целые и невредимые резцы. — А после вырезавшего глаза, чтобы было страшнее. Так он сказал, и медленно вскрыл МОЙ живот, заставив МЕНЯ съесть МОИ внутренности… Это действительно страшно, когда не видишь происходящее с тобой, но чувствуешь мерзкий вкус собственных горячих кишок… — Такеши затрясся, а масаи ободряюще похлопал его по плечу.