Денис Кавченков - Обратная сторона жизни Страница 51

«Неужели из меня также лилось?», — размышлял Дмитрий, глядя на бьющегося в рвотных судорогах новоприбывшего мужика, неопределенного возраста, но так как никто не давал грамотного ответа, он удовлетворял любопытство обычным наблюдением.

Очищение легких от воды длилось недолго, после чего тяжело дышащий, свежевымытый раб Геенны Огненной осмотрелся по сторонам и наткнулся взглядом на лежащие вокруг мертвые раздутые тела. Что-то щелкнуло в его голове, какое-то сострадание и он бросился к ближайшему из трупов, принявшись делать тому искусственное дыхание. От усилий старающегося над мертвецом человека, послышался хруст ребер, и Дима непроизвольно вздрогнул, уж слишком ударил по ушам звук ломающихся костей, пробившийся сквозь всеобщий гвалт.

«Блин! Откуда во мне такая эгоистичность? Почему я так не сделал? Никакого страдания по умершим, желания разбудить их, увидеть жизнь в раскрывшихся глазах… С самого детства, да и потом… Жалел кошек, собак, да и вообще любых животных, некоторых людей, причем не понимаю отчего выбор падал на них, но в тоже время не пожалею, если полмира сгорит в Третьей Мировой… Душа моя потемки… Прав был Анатон, а точнее честен… Мне необходимо глубже заглянуть в себя…», — в это время, еще минуту назад чуть не захлебнувшийся мужчина устал оживлять первого мертвеца и бросился ко второму, ситуация с которым повторилась.

Все действия новоприбывшего, искренне переживающего за лежащие вокруг бездыханные тела, тускло отражались в глазах каждого смотрящего в его сторону узника. Уже уставшие от смерти рабы Ада, «ожидающие» дальнейшего путешествия по Геенне Огненной, наблюдали за человеком, не свихнувшимся, не впавшим в тоску и не очерствевшим за недолгое время нахождения здесь. Многие из пребывающих в этом гигантском, как и все адские постройки подвале, будто смотрели дешевый, неинтересный фильм, но на безрыбье и рак рыба.

Дима же, быстро наглядевшись на сизифов труд пленника, занимающегося бессмысленным на его взгляд занятием, меланхолично отвернулся — адаптация к Аду проходила семимильными шагами — дабы найти место, где можно поудобней присесть и ждать продолжения жизненного пути. Должен же он когда-то начаться, тем более Сортировочная, если это она, почти полная, но как только он поднял ногу для первого шага…

— Смерть! Смерть вступила в свои права! — полетели брызги слюней изо рта, вылетевшего, откуда ни возьмись, следующего свихнувшегося. — Не в кресте вера, а в тебе! В сердце твоем! Внутри огнем пылает вера! — худющий мужик лет пятидесяти, с трехдневной щетиной на вытянутом, как у породистого коня лице, непонятно-объясняюще размахивал руками, перед чуть не обоссавшимся от внезапного испуга Дмитрием. — Все мы без креста, но с верою внутри! С ней пройдем и дальше Ада! И откроются нам Врата Рая! И приглашающе улыбнутся апостолы!! Аллилуй! Так пойдем же пробуждать других! — безумец попытался еще ближе приблизить светящееся сумасшествием лицо к мальчишке, но тот немного пришел в себя и с размаху влепил безумцу крепкую пощечину, сбив навигацию.

— Совсем ебнулся! — рявкнул сиплым и задрожавшим голосом Дима на безумца, закачавшегося в разные стороны. — Иди отсюда придурошный, а то вторую щеку придется подставлять, как завещал Господь твой — Иисус! — тяжело-дышащий парень, дернул левой рукой и свихнувшийся грешник, видимо понял, так как обиженно пошел прочь, с невнятным бормотанием потирая щеку.

«Охренеть!! Чуть не усрался от страху! Недаром я психушки боюсь… Сколько здесь еще находиться? Ожидание прям коробит! Ненавижу буйных психопатов!», — уже более аккуратно обходя взывающих к Богу, а также тупо бормочущих всякую ерунду узников, он зашагал к противоположной стене, обнаружив свободное пространство рядом с негром, покрытым множественными, едва видимыми в сумраке шрамами и азиатом, почему-то казавшимся японцем, но Дмитрий сам не понимал почему.

Естественно он направился туда, ибо, во-первых, чернокожие и японцы были редкостью в его краях, во-вторых, сей дуэт о чем-то почти яростно спорил, настороженно поглядывая на остальных, что прекрасно виднелось обновленным Адом зрением, ну, а в-третьих, рядом с ними практически отсутствовали раздражающие в своем отчаянии люди.

«Проклятое любопытство! Спасибо тебе, перепугавшая меня, царапающаяся бабуля!», — хотелось отослать сумасшедшей старухе воздушный поцелуй, но отсутствовало желание вглядываться в темноту.

— Привет! — юноша подошел к двум осторожно уставившимся на него людям разной национальности, но что самое интересное с такими же, как у него ожогами на лбу, уж он-то отлично запомнил форму раскаленного тавро на кочерге в лапах Анатона.

Ответного приветствия Дмитрий не получил, ибо сидящая на камнях пола парочка, состоящая из небольшого роста азиата с густой шевелюрой, а также крепкого сбитого, наверняка высокого и наголо обритого негра внимательно смотрела на него, не собираясь подниматься. Парень еще немного помялся, хлопая ресницами, ибо наглость, с которой он недавно воткнулся меж двух теток, куда-то исчезла. Ему жутко хотелось поболтать с этими двумя, так как он не ощущал здесь никого разумно мыслящего, кроме них, не считая шепчущихся о чем-то кучек бородатых людей, но выходцев Востока он вообще не понимал, да и мало ли о чем они говорят. Может его недавний «хрюк» обсуждают, они же там свиней держат за грязных животных.

— Ладно. Садись, — на чистейшем русском, как и все здесь, произнес азиат, сдвинув ноги в сторону, а чернокожий тоже расслабился, смягчив напряженный взгляд человека, выглядящего охотником на королевских кобр, причем любящим заниматься этим спросонья.

Да-да. Именно так он и смотрелся. Покрытый огромным количеством застарелых шрамов и непонятных, грубо выполненных татуировок, негр выглядел туземцем, попавшим в Ад прямиком с острова, затерянного в Тихом океане. И скорее всего так и было, ноболее всего мучил вопрос, отчего все разговаривают на русском языке и тут парня осенило.

«Каким-то образом здесь все понимают друг друга и все. Нет ни моего, ни их языков. Какой-то один на всех, давным-давно созданный, но забытый человечеством. Это можно позже узнать, а сейчас просто принять, как само собой разумеющееся. Ежели людей создавали в Аду вместе с Раем, то происходило же каким-то образом общение между изобретателями и творениями… Не просто же так говорится о Вавилонской башне, после которой смешались все языки, до этого же был всего один!», — парень хотел хлопнуть себя по лбу с криком: «Эврика!», — но не желал спугнуть потенциальных собеседников и возможно просто нормальных людей, тем более с тавром идентичным его.