Антонина Ванина - Всё закончится на берегах Эльбы Страница 49

Когда в комнату вошёл статный молодой мужчина тридцати лет, все сомнения тут же выветрились из головы как несущественные. Его военная выправка, чёрный мундир и петлица со сдвоенной руной зиг не оставляли места для догадок о профессии будущего родственника. Единственное, что теперь по-настоящему волновало Сандру, как жених Лили отреагирует на присутствие Даниэля, чья национальная принадлежность более чем красноречиво написана на его лице.

Гвидо Бремер был третьим сыном владельца суконной фабрики. Восемь лет назад он окончил военно-морское училище в Киле, три года назад вступил в Национал-социалистическую рабочую партию Германии и теперь служил в Мюнхенском отделении тайной государственной полиции в звании майора охранных отрядов.

Разговор за ужином сразу же не заладился. Сандра то и дело украдкой подкидывала кусочки телятины в тарелку Даниэля, весьма недовольного таким ухищрением жены. Спрашивать Бремера о его службе было как-то неудобно и даже боязно.

— Скажите, госпожа Гольдхаген, — первым поинтересовался Бремер, скользнув по ней холодным взглядом, — как замужняя женщина, вы не думали оставить свою работу в ратуше?

Сандра даже перестало фальшиво жевать. Настолько неожиданными стали эти слова.

— Простите, но что вы имеете в виду?

— Вы не могли не слышать, что в империи идёт борьба с безработицей. Миллионы мужчин стоят на бирже труда и не могут прокормить свои семьи, своих жён и детей. В то же время есть семьи вроде вашей, где оба супруга получают жалование. Вместо того чтобы заниматься домом и семьей, женщина проводит весь день на работе и отнимает кусок хлеба у голодающей семьи, хотя могла бы отдать свою должность нуждающемуся отцу семейства.

Выслушав этот монолог, Сандра холодно заметила:

— Вряд ли я чем-то могу помочь империи. Мне не знаком ни один мужчина машинист-стенографист, который претендовал бы на моё место. Для борьбы с безработицей нужно создать новые рабочие места, а не заниматься сомнительными прожектами. Экономике это пойдет только на пользу.

Судя по взгляду жениха Лили, аргументированный ответ не пришёлся ему по вкусу.

— Видите ли, господин Бемер, — набравшись смелости, продолжила Сандра, — не так давно, когда скончался наш отец, я, мой муж и Лили жили только на моё не особо богатое жалование. Когда Даниэль остался без работы, вряд ли его должность научного сотрудника отняла некая проворная дама. Однако сейчас у мужа есть заработок…

— Просто появилась новая лаборатория, — подтвердил Даниэль, — и потребовались новые сотрудники. Можно сказать, мне очень повезло.

— Теперь, — продолжила Сандра, — когда не стало нашего отца я, исполняю долг по содержанию своей сёстры. Надеюсь, вы не хотите, чтобы это бремя легло на моего мужа?

— Как старшая сестра вы поступаете благородно, — вынужден был признать Бремер, — Но можете быть спокойны. Вскоре эта ваша забота перейдёт ко мне.

Замечание про старшую сестру очень не понравилось Сандре. Она послала вопросительный взгляд Лили, сидящей напротив, и в ответ та лишь потупила взор.

— Я и Лизбет — продолжил Бремер, — уж точно не будем играть в феминизм. Настоящая работа женщины — это дом и семья.

И опять же Сандру смутило то, каким именем Бремер назвал Лили. Что же ещё сестра не досказала своему жениху?

— Единственное призвание женщины быть матерью, — продолжал он. — Преступно растрачивать свои силы на что-то иное вроде службы в канцелярии городского совета. Сейчас время думать о возрождении германской нации в буквальном смысле.

— По-вашему о городском совете думать не нужно? — поддела его Сандра и получила циничный и едкий ответ:

— Не потому ли у вас с господином Гольдхагеном нет детей?

Сандра буквально онемела. В ней бушевало желание выставить Бремера за дверь, ибо ни один мужчина не имел права говорить подобное женщине. Но заметив умоляющий взгляд Лили, она лишь холодно произнесла:

— Их нет по физиологической причине, и не будет никогда. Надеюсь, это оправдывает моё желание остаться машинисткой-стенографисткой в ваших глазах?

Бремер ничего не ответил, а на следующий день, когда Лили зашла в комнату сестры, чтобы спросить её мнение о своём женихе, но встретила лишь недовольный взгляд Сандры.

— Я уже поняла, что Гвидо тебе не понравился, — признала Лили.

— Он сделал всё, чтобы это было так, — холодно заметила Сандра. — Если ты действительно хочешь знать моё мнения, то я очень сомневаюсь, что ваша семья будет счастливой. Кажется, ты не рассказала ему как минимум о трёх важных вещах, которые не красят тебя в его глазах.

На минуту Лили задумалась, что имела в виду Сандра, но, вероятно, так ничего и не поняла. Тогда-то Сандра и решила выплеснуть всё накопившееся за прошедший вечер неудовольствие на сестру:

— Лили, ты хоть подумала о нас с Даниэлем, или мы уже перестали быть твоей семьей?

— О чём ты говоришь? — опешила та. — Я не пойму.

— Ты что, ничего не слышала о юдофобской политике, с которой априори согласен твой Гвидо? А может ты не в курсе, что Даниэль еврей?

— О Боже, — всплеснула она руками, — зачем ты так драматизируешь? Гвидо не людоед.

— Правда? Я заметила, как вчера он смотрел на Даниэля, особенно когда обнаружил на книжной полке Ремарка, которого запретили. Чего мне теперь ждать? Обыска? Ареста?

— Зачем ты выдумываешь, никто никого не будет арестовывать. Между прочим Гвидо расспрашивал меня о Даниэля. Когда я рассказала, что он был санитаром и вынес с поля боя множество раненых солдат, Гвидо потеплел. Эта история подняла Даниэля в его глазах, и Гвидо забыл о Ремарке. И какая вообще разница, какого происхождения Даниэль? Всегда нужно смотреть на поступки.

— Именно так я и делаю. А тебе самой не приходило в голову, что твой Гвидо убивал людей?

— Боже мой, Саша, — воскликнула Лили, — с чего ты это взяла?

Сандра лишь покачала головой и заметила:

— Я, конечно, понимаю, что в последнее время у тебя только любовь на уме и больше ты ничего не замечаешь. Но, знаешь ли, не так давно люди из службы твоего Гвидо перестреляли своих бывших соратников по партии. Что я должна была подумать, когда в наш дом пришёл человек в чёрной форме охранных отрядов?

Помрачнев, Лили сказала:

— Знаешь, Саша, ты права, политика меня совсем не волнует…

— Видимо — саркастически заметила Сандра, — с тех пор, как уехал Отто? То-то ты его плохо слушала, когда он во всех красках разоблачал Хитлера и его партию. Он ведь их яростный противник, Лили. А ты с такой лёгкостью променяла его на человека совершенно противоположных взглядов. Как так вышло?