Осатаневшие - Джефф Стрэнд Страница 3

Мы сидели на обеде уже десять минут, но Куинн так и не притронулась к сэндвичу с беконом.

– Может, тебе уйти домой пораньше? – предложил я.

Она яростно замотала головой.

– Если я задам тебе вопрос, обещаешь сказать мне правду?

– Не обещаю.

– Но можно я все-таки спрошу?

– Конечно.

– Этих женщин убил твой муж?

Куинн разрыдалась.

Глава 2

Официант решил, что мы с Куинн поссорились, и смерил меня убийственным взглядом. Я понял, что переполненный ресторан – не лучшее место для душевных откровений, так что мы взяли пакет с сэндвичами, вышли на парковку и сели в мою машину.

Несколько минут Куинн просто рыдала и всхлипывала. Я молчал, даже не пытаясь ее утешить. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Наконец она проронила:

– Да.

– Да? Вик убил их?

Куинн кивнула.

– И еще нескольких. Их так и не нашли.

Вообще, у меня язык как надо подвешен, но в тот момент я не знал, что сказать. Уточнил, стараясь контролировать голос, чтобы звучало спокойно, без наездов:

– Давно ты знаешь?

– Давно.

– С самого начала?

Она заколебалась.

– Да.

– Ясно.

– Ему это нужно. Он остынет и снова станет классным. Потом этот период закончится, начнет копиться злость. Вик станет срывать ее на мне и тогда снова вынужден будет на это пойти.

– Понятно. – Я решил, что пора уже сказать что-нибудь по существу. – Я тебя не осуждаю, честно, но почему ты не сдала его полиции?

Куинн снова расплакалась. Через несколько минут рыданий все же ответила:

– Я испугалась. Вик сказал, что может поступить со мной еще хуже. «Я сотворю с тобой такое, что все ее муки покажутся легким массажем», если дословно. И я поверила. Поверила ему. Он сказал, что это будет длиться всю жизнь, пока я не умру от старости. Ад на земле.

– Ясно, – сказал я. – Но это ведь гораздо хуже, чем домашнее насилие. Вика не выпустят под залог. Осмотрят его зубы, сравнят с укусами, и ему конец.

– Это не его зубы.

– Что?

– Вик заставлял меня кусать жертв. Заставлял… вкушать их плоть. Говорил, что это его страховка.

– Срань господня.

– Да уж. – Куинн утерла нос рукавом рубашки. – Хорошо, что мне не нужны пломбы, а? – Она попыталась улыбнуться, но не смогла себя заставить.

– Но разве ты не можешь… в смысле… просто сказать копам, что Вик тебя принудил?

– А разве похоже на правду?

– Конечно! Я тебе верю. Пройди проверку на полиграфе. Им хватит компетенции разобраться. Посади этого психа на электрический стул. Он ничего не сможет тебе сделать, сидя в тюрьме строгого режима.

– Не соглашусь.

– Почему?

– Просто не соглашусь, и все.

– Ты должна что-то сделать. Я тебе помогу.

До этого Куинн избегала смотреть мне в глаза, но теперь посмотрела.

– Кори, я годами ношу в себе вину. Она похожа на боль, на разъедающую изнутри кислоту. Каждый раз, когда Вик это делает, мне хочется покончить с собой. Мне нужно это сделать. Сдать его полиции и застрелиться. Но я слишком боюсь действовать. Наверное, потому, что знаю: там меня ждет нечто похуже, чем все прижизненные муки, чем все, что он способен со мной сделать.

– Куинн…

– Дай договорить. Знаю, что ты думаешь. Я трусиха, которая позволяет убивать и истязать невинных молодых девушек. Я чудовище.

– Нет, ты…

– Дай договорить, я сказала. Я бы чертовски хотела как-то на все это повлиять. Но не могу. Остается только жить в этом кошмаре.

Какое-то время мы смотрели друг на друга.

– Теперь можешь говорить, – сказала она.

– Ты же знаешь, я не могу это так оставить. Я должен рассказать полиции все, что знаю. Нельзя допустить, чтобы это случилось еще с одной девушкой. Обещаю, с тобой все будет в порядке.

– Ты не можешь этого обещать.

– Могу. – Но Куинн, конечно, была права. Я не мог ничего обещать. Десять ужасных убийств за пять лет, не считая нераскрытых, – с таким «багажом» присяжные влегкую могут решить, что она была сообщницей. Я не хотел отправлять Куинн в тюрьму, но и новых смертей молодых девушек не желал. Я не мог просто сидеть сложа руки.

– Ты хочешь меня сдать? – тихо спросила она.

– Нет. Я сдам Вика.

– Я не могу тебя остановить.

– Тебе и не надо, – сказал я.

– Я заслуживаю того, что со мной случится.

– С тобой все будет хорошо. Ты никого не убивала. Мы вызовем копов, Вика заберут, и ты досконально объяснишь, что произошло. Возможно, будет плохо, но не хуже, чем сейчас.

– Хуже. Гораздо хуже.

– А вот тут ты ошибаешься, – сказал я.

– Нет. Но это неважно. Я бы никогда, ни за что не попросила тебя нести мой крест. Делай то, что должен. Я просто прошу тебя об одном одолжении. Умоляю.

– О чем?

– Дай мне пару дней. Два дня. Мне надо кое-что обдумать. Вик сейчас в ремиссии. Опасность никому не грозит. Даже мне. Так будет несколько недель, а я прошу всего два дня. И потом мы вместе пойдем в полицию.

– А что, если ты передумаешь? – спросил я.

Куинн пожала плечами.

– Какая разница? Вот если ты передумаешь, это будет что-то значить.

– Ладно. Два дня.

– Спасибо. Ты настоящий друг. – Она протянула мне свой сэндвич. – Держи. Кусок в горло не лезет.

* * *

Мы вернулись в офис. Меня, как обычно, завалили сверхсрочными задачами, но все наши таблицы казались мне почему-то таким пустяком. А вот то, что муж Куинн – психопат, садист и убийца…

Нет, сохранить это в тайне решительно невозможно. Если обнаружится одиннадцатый труп из-за моего бездействия – я не смогу с этим смириться.

Не ошибся ли я, дав Куинн эти два дня? Не аукнется ли потом?

Да нет, вряд ли. Убийство в любом случае уже произошло. Да и можно сказать, что я не сразу ей поверил. Кто ж побежит к федералам заявлять на потенциально невиновного. Ну или скажу, что испугался. За то, что я выждал пару дней, прежде чем рассказать все, что знаю, соучастие не пришьют.

Куинн заслужила время на обдумывание. На то, чтобы уложить все в голове. Интересно, пришли бы ко мне такие мысли, не будь я вроде как влюблен? Скорее всего, нет. Но я действительно влюбился и хотел, чтобы Куинн выбралась из этого кошмара как можно более невредимой.

Слово «влюбился» царапнуло. Оно звучало странно.

Похоже, я был одержим идеей спасти ее, кинувшись головой в омут. Не знаю уж, шовинизм это или комплекс рыцаря. Я мог бы стать для Куинн рыцарем в