Денис Кавченков - Обратная сторона жизни Страница 23

— А почему вы такой старый? — Дима оставил без комментария последнее высказывание дедули, и внимательно оглядев его, вернулся к ковырянию грязных штанов. — Сейчас мне двадцать пять, а вот вам внешне семьдесят, а может и больше! — он сощурился, облизнув верхнюю губу, так как пятно грязи не отковыривалось.

— Совесть у каждого своя… — грустно вздохнул аккуратный старикан. — У некоторых ее вообще нет потому, что не родилась. Не сделали еще ничего плохого или наоборот не задумались о хорошем… А у других она чересчур быстро стареет от тяжести и количества совершенных плохих поступков, пока не наступает момент, когда умирает… — дедуля замолчал, уставившись на ласковое море.

— Хочешь сказать, что я слишком много грешил!? — напрягшийся парень непроизвольно перешел на «ты» с тем, кто оказывается часть его. — Ты скоро умрешь!? И что же тогда будет со мной?! — в нем, еще не понимающем бояться или плакать, проскользнуло искреннее любопытство.

— С тобой? Ничего! — грустно хмыкнул старик. — Ты будешь приходить сюда вновь и вновь, чтобы напиться и посидеть в тишине. Это место станет единственным, где ты сможешь отдыхать, ибо весь мир тебя отвергнет! Ведь отсутствие совести — это отсутствие морали и отказ принятия общества, как неотъемлемой части мира, где живешь! Заметь! Ты являешься частью мира, а не общества! Это оно обязано жить по единому шаблону, ты же являешься капелькой масла, которая совершенно безболезненно и легко плавает посреди его огромной лужи! Совестью зовутся идущие изнутри морали с ценностями, делающие человека человеком! Так просто будь человеком и живи рядом с обществом, как велит собственное «Я», иначе не только толпа, но и сама Вселенная отвергнет тебя! Просто прислушивайся к себе настоящему, тому, кто пытается прорваться наружу из потаенных уголков разума и тот, кого так не хочется слышать, прячась в телевизоре, за компьютером, но чаще всего за бутылкой водки, дабы заглушить идущий изнутри глас Бога! Да-да! Твое «Я» — это голос Творца, искренне желающего выздоровления еще одного заблудшего сына! Поверь мне! — глаза разговорившегося дедули загорелись фанатическим блеском, но тут же потухли, а Дмитрий, испугавшись перемены в лице доброго дедули, соскочил с лавки в мягкий пляжный песок, тотчас засыпавшийся в расхлябанные кроссовки.

— Блин! — мальчишка замолчал. — Блин-блин-блин! — он сделал несколько шагов вперед и несколько назад. — Но почему?! Я пью потому, что мне страшно! Я не могу не пить, ведь тогда ко мне приходишь опять же ты!! И начинаешь шептать! О любых, даже несущественных, но плохих мелочах! И приходиться вновь напиваться, одалживая деньги, которые не собираюсь отдавать!! А после этого еще противней трезветь, ведь появляется новый шепот!! Замкнутый круг!! — оправдывающийся Дима повысил голос на дедушку — божьего одуванчика, будто наслаждающегося устроенным им спектаклем.

— Да потому, что это не твоя жизнь!! НЕ ТВОЯ!! — старик раздул грудь и гневно поднялся, словно увеличиваясь в размерах. — Ты загнал себя в это положение сам!!! — парень не сдвинулся с места, хотя ясно понимал, что дедуля пытается напугать его. — Ты даже не можешь вспомнить, каким ты родился! Скажи мне, о чем ты вспоминал, когда я отвлек тебя!? Скажи! — боевой старикан шагнул к нему, а испугавшийся парень отступил назад и…

Тогда грустно хмыкнувший дед просто бросил ему под ноги газету, на которой отчетливо виднелся заголовок — «Твоя», а чуть ниже название статьи на главной странице — «Жизнь выбор, а не судьба!» Дмитрий осторожно наклонился, не сводя глаз с Совести, и поднял газету.

— Я вспоминал детство. Не такое, как у всех детство… Но причем здесь она? — юноша изо всех сил всматривался в заголовки новостей, но не мог разобрать ни слова.

— Эта газета не только твоя, она многих… Но принес я ее именно тебе, в то место, где тебя никто не найдет, дабы ты прочитал ее, когда сумеешь, ну, а после рассказал остальным, если появится такое желание! Сегодня этого в любом случае не выйдет… — глубоко и спокойно вздохнул старик. — Она напечатана для тех, кто хочет уснуть из-за того, что проснулся… Короче она твоя! Всегда будет здесь и никуда не денется! — Совесть опустила старческий зад на разогретую солнцем лавочку и принялась разглядывать тихое, ласково-шумящее море, по крайней мере, так решил Дима, глупо разглядывающий особенную газету и быстро бросивший это бесполезное занятие.

— Почитаю. Честное слово! Как буквы смогу разглядеть… — он уселся на лавку рядом с Совестью. — Так вот. До того, как ты отвлек… или отвлекла меня, я вспоминал детство… Сколько не смотрю внутрь себя, постоянно понимаю, что его у меня почти не было. Я бесконечно искал проблемы, быстро их находил и на данный момент помню практически каждую, — он снова густо сплюнул, не обратив внимания на молчащего старика. — Меня будто что-то тянуло делать гадости окружающим людям, а еще я легковпитывал любое отрицательное влияние. Отрицательное в понимании окружающих, но я считаю, что это являлось огромным плюсом, ибо неплохо познал мир через негатив, окружающий всех людей, от которого они прячутся в течение своей жизни.

— Людей… Они… Кхм… — открыл рот внимательно-слушающий старик. — Ты так это сказал, словно не являешься человеком? — он вопросительно посмотрел на Дмитрия, тот же, готовя ответ, откинулся на лавку, вперив серо-голубые глаза вдаль, за горизонт.

— Чего сразу не человек… Внешне все мы люди, но если ко многим присмотреться, то не очень-то и верится… Уж слишком они другие… — парень запнулся. — Словно бесноватые, как говорят верующие.

— Сам-то ты не верующий, уж это я знаю, но как относишься к Вере с большой буквы? — Совесть вперилась в глаза Дмитрию, а тот будто не замечая, ответил.

— Верю! Но не в того бога, которого поставили над всеми священнослужители, а в другого. Создавшего все вокруг, часть которого в каждом из нас и про чей голос внутри ты говорил! — немного боязливо, словно опасаясь стариковского негодования или насмешки, выдавил Дима. — И в бесноватых верю, потому что у самого есть знакомый, боящийся церквей и отвратительный по натуре, однако мне он, как ни странно, местами даже симпатичен, так как мыслит иначе от остальных. Мне единственное, что неясно… Чего именно они боятся? Бесноватые эти… Символов веры или мест скопления верующих? Ну типа церкви, мечети… Или истинно верующих священнослужителей? Тех, кто действительно обладает некой силой? — Дима поглядел на внимательно слушающего дедулю.